Храм Петра и Павла — гордость Обдорска

(Окончание «Обдорские церкви«)

Обдорску давно требовался второй дом культа, где спокойно могли бы справлять свои духовные потребности жители Обдорска, не соприкасаясь с неотёсанными инородцами. Васильевский храм, вернее, небольшая деревянная церковь уже не могла удовлетворить и вместить во время больших служь всех желающих. К тому же возникали проблемы, о которых некоторые публицисты стараются не говорить, стараясь сделать красивой сказку… но увы… продолжу развеивать мифы, которые плотным облаком окружили историю Обдорска-Салехарда, ибо без правды сейчас нет нормального будущего.

Главной гордостью Обдорска стал каменный храм Петра и Павла. Но какие же причины вызвали к жизни сильное желание русского и зырянского населения, построить свою, приходскую церковь?

Первоначально, ещё в 1813 г., обдорское общество вроде было решило, вполне достаточно перестроить старую, миссионерскую Васильевскую церковь, но уже с приделами во имя первоверховных апостолов Петра и Павла, однако оставить старые приделы: угоднику Николаю Чудотворцу и Василию Великому, как бы отвечая требованиям и пожеланиям инородческому населению. Но пока шли обсуждения, в обществе созрело решение о постройке нового храма, в этот раз только для себя, куда бы вход имели только обдорские православные.

Кстати, если просто читать документы о постройке новой церкви, то в датах нетрудно запутаться, так как одновременно шло обсуждение двух строительств, потому приходится быть весьма внимательным при их исследовании.

Как это не единожды случалось в Обдорске, новый храм тоже строился с большими проблемами. Обдорское общество ещё в конце шестидесятых годов XIX столетия окончательно постановило, строить новый храм. Но прихожане пошли дальше, деревянным храмом они уже не удовольствовались. В Тобольской консистории видимо были немало удивлены, получив в середине марта 1871 г. рапорт членов временного комитета по постройке Обдорской церкви. Оказывается, уже были готовы план и смета, собраны деньги на строительство деревянного храма, но уже на каменном фундаменте. Оставалось только заготовить строительный лес и доставить на место. Но, как далее пишут священники в этом рапорте:

«… сколь ни кажется операция удобоисполнимою и сколь ни вожделенно устройство храма Божия на конце вселенной, однако указанные консисторией члены, купцы Плеханов, Неволин и Корнилов, отказались от участия в построении его».

Хозяйственные купцы Обдорска, имея перед глазами печальный опыт постоянного ремонта и реконструкции Васильевской церкви, решили подойти к этому делу рачительно. Они заявили, что в селе нужно ставить каменный храм. Мнение и доводы инициативной группы оказались убедительными. Они доказывали, что, во-первых, покупка и доставка сюда «строевых материалов» обойдётся гораздо дороже, чем изготовление кирпича прямо на месте. Кроме этого, все хорошо понимали, что доставка по воде всего стройматериала «небезвредна и небезопасна». А во-вторых, дальновидные купцы резонно указывали, на такой немаловажный фактор, как строительный материал, из которого тогда велось строительство.

Дело в том, что деревянное здание «как бы ни было хорошо и упрочено, просуществует не более 50 или 60 лет, а сумма по смете употребится значительная – 7259 руб. 41 коп.». И в то же время на церковь, возведённую из кирпича, придётся затратить не более 20 тысяч рублей, «но будет существовать вечно».

И вот тут купцы оказались прозорливыми. Несмотря на все перепетии XX в. храм стоит и сейчас выполняет свою основную функцию. Но это уже, как говорится, другая история.

Финансовый вопрос купцы также решили самостоятельно. Они предложили уже имеющиеся семь тысяч рублей положить под проценты в банковские учреждения сроком на пять лет. Недостающие деньги было решено искать через обдорский причт со старостой во главе, за это время они должны были пригласить

«как прихожан обдорских, так и рыбопромышленников Березовского края и доброхотнодателей по всей Тобольской губернии к пожертвованию на сооружение храма в столь отдаленном тракте».

Также они надеялись на государственную помощь, Святейший Синод и, само собой разумеется, на миссионерское общество, которое пеклось о распространении христианства между язычниками. Купцы были уверены, что за пять лет, а может даже и ранее, необходимая сумма будет собрана, а потом за год закончить строительство. Для ускорения процесса, было внесено предложение, уже сейчас начинать заготавливать необходимый материал.

Не обошли вниманием и старую Васильевскую церковь. Чтобы не лишать людей богослужений, решили провести небольшой ремонт, для утепления планировалось построить новые завалинки, а с колокольни, которая того и гляди грозила рухнуть, снять колокола и заменить сгнившие брёвна. На всё это планировалось затратить две тысячи рублей.

Комитет, занятый подготовкой к строительству, столкнулся ещё с одной проблемой. Село постепенно  расстраивалось, домов и амбаров становилось всё больше, следовательно, удобных участков становилось меньше. К тому же и само село располагалось на нескольких небольших мысах, вокруг были обрывистые, высокие берега, низины и овраги, а новый храм хотелось построить посередине села, на высоком месте, чтоб его было видно издалека. К тому же и само будущее здание требовало надёжного фундамента, ведь храм строился на вечной мерзлоте. Так что к этому выбору подошли ответственно.

К январю 1872 года площадку под будущее строительство всё же нашли. Как написал Благочинный священник Александр Тверитин в своём отзыве:

«Место, избранно комитетом под постройку церкви на площади в центре села, действительно более удобно и имеет преимущество то, что здесь требуется к сносу один только небольшой, без прислуги…».

Первоначально планировалось выстроить храм напротив памятника генерал-губернатору Г.Х. Гасфорту, то есть недалеко от конторы нынешнего Речного порта, в районе улицы Ленина, тогда Кабацкой. Но уже в то время там всё было «занято многими обывательскими домами», село по-прежнему жалось к берегам реки, так что много домов пришлось бы этом случае снести, а для компенсации домовладельцам необходимо было бы выплатить сто рублей серебром. А это, по тем временам очень немало!

К его мнению присоединился священник Пётр Попов, к тому моменту уже служивший в Иоанно-Веденском женском монастыре. Кстати, Пётр Александрович и в дальнейшем принимал самое непосредственное участие в подготовительных работах. Прожив здесь двадцать два года, он просто не мог оставаться безучастным к проблемам села, к тому же по делам службы, ему приходилось сюда периодически наведываться, поэтому он горячо взялся за новое дело.

Прочитав рапорт Тверитина, и отлично зная местоположение полярного села и его окрестностей, он записал:

«… имею честь почтительнейше дать свой отзыв в следующем: место, избранное комитетом под постройку в селении Обдорском, одно из самых удобных и пристойных для постройки и по моему соображению… Потому с мнением Обдорского комитета относительно избранной оным местности я вполне обязан согласиться, имея в виду то важно значение, какое храм, построенный на этом месте, должен иметь в среде инородческого народнонаселения».

На этом священник Пётр Попов не остановился, ведь такое невиданное для Заполярья строительство требовало и новых подходов к нему, он постоянно держал руку на пульсе всех событий, неторопливо разворачивающихся в селе. Например, через два года, 2 ноября 1874 года, он рапортовал епископу Ефрему о проведённых мероприятиях и о своих соображениях о грядущем строительстве.

Дело уже дошло до составлении сметы, которую поручили тобольскому архитектору Аполлонскому. Он должен был учитывая цены в Тобольске и затраты на доставку грузов в Обдорск, подсчитать во сколько же выльется стройка, ведь цены тоже не стояли на месте.

Но вникнув во все нюансы этого непростого дела, Попов решил внести свои, весьма существенные коррективы. И как выяснилось впоследствии, его замечания сыграли неоценимую роль не только при строительстве, но и в судьбе самого храма. Но соблюдая субординацию, он попросил разрешения епископа, чтоб официально изложить свои соображения архитектору. Ведь изменение материала, сразу же вызывало повышение стоимости, что тянуло за собой и другие проблемы. Кстати, он тоже обращал внимание на «сложность и опасность доставки кирпича в Обдорск водным транспортом», Обь всегда отличалась своеобразным нравом. Впрочем, священник рассматривал и другие варианты. Например, посоветовавшись с жителями, он убедился, кирпич надо делать в самом селе. На это, прямо скажем, неординарное решение его натолкнуло несколько обстоятельств, до этого никем не учтённых. Что, впрочем, неудивительно, надо было прожить не один год в Обдорске, жить с ним одной жизнью, отлично знать его насущные проблемы, трудиться, радоваться и грустить вместе с его жителями, и продолжать поддерживать с ними добрые отношения, после своего отъезда, и потом приезжать к ним не только по долгу службы. Одним словом, Обдорск давно уже стал для Петра Александровича родным домом. Вообще, надо отдать должное отцу Петру Попову, он сделал немало для всего Берёзовского уезда.

Во время своей поездки Попов обратил внимание, что местная глина годилась для изготовления кирпичей, из неё можно даже было делать посуду. Этот факт подтвердил архитектор Аполлонский, которому он привёз образец глины. Плюс к этому, залежи этого сырья находились всего в одной версте от села. Даже в самом селе добывали глину хорошего качества, из которой бедные жители «выделывают для своего употребления и на продажу кирпич-сырец, не уступающий твердостью каленому кирпичу, из Тобольска сплавляемому…». Кстати, он ещё указывал на весьма существенный момент, мало того, что по воде кирпич доставлять небезопасно и дорого, к тому же и качество тобольского кирпича было низким. Ещё он выяснил, «цены на обдорский кирпич были существенно ниже, чем в Тобольске». Кирпич-сырец стоил в Обдорске от пяти до десяти рублей за тысячу, а с окалкой не более двенадцати рублей, тогда как сплавляемый кирпич обошёлся бы уже минимум в двадцать рублей за тысячу штук.

Вопрос с мастерами оказалось тоже можно легко решить на месте. К этому времени рабочих рук, привычных к тяжёлой кирпичной работе уже было много, в Обдорск и Мужи переехали на временное жительство зыряне-ижемцы, то есть крестьяне из Архангельской губернии, кстати, имевших большой опыт в строительстве кирпичных сооружений, их трудами на реке Ижим было построено несколько каменных храмов. В самом Обдорске тоже нашлись желающие взяться за производство кирпича, об этом Попову заявил местный купец Трофимов. Он предложил изготовить кирпич по двенадцать рублей за тысячу штук. Разговоры о предстоящем возведении нового кирпичного храма будоражили не только обдорян, в Берёзове тоже нашлись желающие взяться за это дело, некий крестьянин Фома Никитин предложил свои услуги, но уже по пятнадцать рублей.

Вот эти сведения Пётр Попов собирался донести до сведения архитектора, чтоб он внёс поправки в свою смету. Но судя по всему Аполлонский продолжал настаивать на своём, иначе, чем объяснить его «словесный запрос» в строительную комиссию, занимавшуюся подготовкой к строительству, где он интересовался, сколько стоит фрахт с пуда грузов от Тобольска до Обдорска.

Эта мелочь ещё раз хорошо показывает, как далеко, в прямом и переносном смысле этого слова, была сибирская столица от своих окраин и тамошних проблем, а может архитектор просто не хотел вдаваться в подобные мелочи, проще было спросить, чем узнавать самому.

Но Попов ответил даже на такой пустяковый вопрос: «… сим удостоверяю, что цена за доставку с одного пуда от Тобольска до Обдорска на судах до сих не превышала двадцати копеек».

Но проблемы на этом не закончились, местным зодчим явно не хватало опыта в подобном строительстве. После окончательного утверждения сметы тобольский купец первой гильдии Корнилов, занимавшийся в Обдорске рыбодобычей,

в 1883 г. заключил контракт со строительным комитетом на возведение каменного храма, обязуясь в течение пяти лет закончить строительство, но к работам смогли приступить лишь в 1886 году.

Увы, он переоценил свои возможности, без архитектора и других, сведущих в этом деле специалистов, возведение столь сложного сооружения оказалось невозможным. Поэтому уже на следующий год все работы были приостановлены.

Тут обдорянам повезло. Как раз в конце XIX столетия в Сибири работал немецкий вольнопрактикующий архитектор Готлиб Цинке, он уже возвёл несколько каменных храмов в Тобольской губернии, и собирался домой, когда к нему обратились уже отчаявшиеся ямальцы. После долгих уговоров он всё же согласился. Цинке обратился к губернатору за разрешением «принять на себя наблюдение за постройкой церкви», после чего, 16 июня 1889 г., был заключён договор с Корниловым. Не откладывая дела в долгий ящик, уже в начале июля архитектор осматривал строительную площадку. Сохранилось его письмо, где он объясняет своему брату причины своей задержки, и сообщает о планах по возведению полярного храма:

«Пятнадцать лет назад до меня семь русских архитекторов строили эту церковь и, наконец, заявили о невозможности строительства каменной церкви. Теперь я должен снести каменный фундамент и за три года закончить строительство. И чтобы в этой отапливаемой церкви, даже при морозе минус в пятьдесят градусов, тепло достигало плюс шестнадцати».

Размеры нового храма поражали неискушённых обывателей. Толщина стен превышала полтора метра, от пола до купола было около пятнадцати метров, а колокольня взметнулась в северное небо более чем на пятьдесят метров.  По воспоминаниям современников стены алтаря были украшены резными изделиями, позолоченными золотом 96-й пробы. Собор опоясывала ограда, сложенная из белого камня в виде арок, высотою в два человеческих роста. Внутри ограды у южной стены церкви располагалось небольшое кладбище, где хоронили наиболее уважаемых и влиятельных односельчан.

Ворота были сделаны тобольским мещанином Москвитиным, жившим в Обдорске. Он подрядился «сковать в Петропавловскую церковь  северные и южные железные решечённые распашные двери по указанному чертежу хорошей чистой работы».

Петропавловский храм на долгие годы стал достойным украшением Обдорска. Многие путешественники восхищались его архитектурой, вспоминая, что его золотые купола видно за много вёрст окрест.

Кстати, надо отметить, что Цинке ещё во время строительства каменного собора уже обсуждал с иеромонахом Иринархом (И.С. Шемановским) вопрос о постройке новой деревянной церкви, взамен обветшавшей. По поручению Тобольской духовной консистории он составил проект и смету, и в июле 1897 года представил эти документы на комиссии. Но в тобольском строительном отделении нашли какие-то недочёты, и после исправления всех замечаний, переделанный проект 23 декабря 1900 г. был представлен в консисторию. За эту работу архитектор просил выплатить тридцать рублей.

В результате многолетних усилий, новый собор озолотил своими куполами село Обдорск. В 1893 году строительство было успешно закончено, и как гласят документы:

«на открытии собора Святых Апостолов Петра и Павла с приделами по бокам во имя Светлейшего Василия Великого и Николая Чудотворца присутствовали все почетные жители Обдорска и Тобольска. Площадь перед церковью была переполнена празднично одетым народом. Посетил вновь выстроенную церковь Господин Начальник Губернии Его Превосходительство Николай Модестович Богданович в сопровождении Губернского прокурора и инспектора Тобольской Временной Управы».

Теперь оставалось приложить ещё немного усилий, чтобы в храме можно было начинать проводить службы. Но сейчас все заботы, в основном, ложились на церковнослужителей. Ведь там надо было повесить иконы, обустроить алтарь, и ещё многое и многое надлежало сделать, соблюдая церковные каноны.

Пробежал год, и вот в начале сентября 1894 года в селе снова было очень празднично. Дело в том, что сюда приехал преосвященный Тобольский епископ Агафангел, осматривающий Берёзовский край. Здесь ему предстояла ответственная миссия – освятить новый храм.

4 сентября Агафангел освятил средний престол церкви во имя первоверховных апостолов Петра и Павла, на следующий день им был освящён придел во имя святого Василия Великого, а 7 сентября – придел во имя святого Николая Мирликийского.

Наверное, жители очень гордились собой, раз всё же сумели довести начатое до конца, но как правильно заметил И.С. Шемановский:

«Обдоряне, справедливо гордясь этим храмом, составляющим лучшее украшение Обдорска, слишком склонны к преувеличению своего участия в деле сооружения этого храма, обошедшегося около 100000 р. Этот храм выстроен главным образом на образовавшиеся при дер. миссионерской церкви капиталы, от денежных и др. приношений инородцев в церковь, на средства, собранные в разных местах членами Обдорской миссии, на пожертвованные 10000 рублей купцом Трапезниковым «на предмет постройки миссионерской церкви в Обдорске», на 30000 рублей, пожертвованные известным сибирским деятелем А. М. Сибиряковым, на ушедшие преимущественно на украшение храма пожертвования обдорского купца Ф. Н. Карпова и еще очень и очень немногих обдорян; на долю же подавляющего большинства обдорского общества в деле постройки Обдорского храма выпали лишь одни разговоры и болтовня, часто тормозившая ход построек и доставлявшая не мало неприятностей заведовавшему постройками купцу И. Н. Корнилову, без наличности участия которого в постройках Обдорску никогда бы не видать не только каменного храма, но и каменных домов в селе».

Мало кто знает, что в эти же дни решались судьбы храма и церкви.

Дело в том, что сейчас почему-то принято считать, что каменный собор сразу же предназначался для обдорских прихожан, а старая церковь, таким образом, отходила к обдорским миссионерам. Но на самом деле всё было совсем не так.

Изначально храм строился для миссии, ведь никакого отдельного обдорского причта до сих пор не существовало.

Но ведь его строительство во многом зависело от обдорян, только благодаря их энергии и деньгам, смелые мечты были претворены в жизнь, это тоже нельзя было сбрасывать со счетов.

Чтобы найти решение этого серьёзного и щекотливого вопроса, под председательством епископа Агафангела состоялось совещание в составе членов миссии, берёзовского исправника, обдорского заседателя и некоторых обдорских жителей. Самостоятельно эту проблему жители решить не могли, нужны были санкции руководства, а в свою очередь, само начальство хотело услышать их мнение, во избежание дальнейших непредвиденных осложнений. Судя по всему, все заинтересованные стороны уже давно обсудили эту животрепещущую проблему, оставалось только получить соответствующие санкции. Епископ Агафангел согласился с пожеланием сельчан, но он тоже не мог так сразу дозволить столь большие преобразования, и потому вынужден был обратиться к вышестоящему руководству. 17 мая 1899 г. вышел указ Святейшего Синода, по которому старенькая деревянная церковь оставалась за миссионерами. А вот «вновь выстроенная каменная церковь» передавалась в ведение специально созданного прихода из русско-зырянского населения, выделенного из Обдорской миссии.

Нужно отдать должное, обдорские обыватели, хорошо понимая, какие проблемы стоят перед миссией, обязались старую церковь обеспечить доходами от так называемой «Николиной кружки» каменного храма. И надо сказать, сдержали своё слово.

В 1903 г.ветхая и «малопоместительная» церковь была полностью перестроена.

Новый полярный храм с самого начала играл важную роль в жизни Обдорска. Здесь проводились праздничные богослужения, различные церемонии. Священники вели метрические книги, регистрировали браки, занимались организацией народного образования, оглашали царские манифесты.

В начале тридцатых годов XX столетия храм Петра и Павла сильно пострадал, были разрушены колокольни и купола. Без них он стал похож на большой приземистый каменный сарай, побелённый снаружи. В этих каменных, освящённых стенах жили спецпереселенцы, позже был архив, склад, потом на долгие годы здесь разместилась детская спортивная школа.

В конце этого же века в стране произошли коренные изменения, можно было снова без опаски для своего будущего ходить в церковь. И вот пойдя навстречу салехардской религиозной общине Русской православной церкви 6 октября 1990 г. Салехардский городской Совет народных депутатов постановил «вернуть здание бывшего собора Святых Апостолов Петра и Павла общине верующих г. Салехарда». На следующий год состоялось его торжественное освящение епископом Тюменской и Тобольской Епархий владыкой Димитрием.

Через несколько лет храм был восстановлен в своём первозданном облике, снова став украшением Салехарда, а его колокола вновь зазвонили под северным небом.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Об авторе Всеволод Липатов

6 октября 1967 г. - ??? Учился, школа, техникум, Уральский государственный университет (историк-архивист). Живу в Салехарде (ЯНАО). Электрик, журналист, работал на ТВ, РВ, газеты и журналы, в музее :) в 2007 г. на фестивале "Тюменская пресса - 2007" в номинации "Лучший радиопроект года", моя радиопостановка "Ночной Директор" заняла I-е место (сам был немало удивлён). Но материала из-за формата радио "за кадром" оставалось очень много, поэтому на её основе, 2012 г. опубликовал книгу "Ночной Директор" I том. Эта книга и радиоспектакль рассказывают об истории Салехарда (когда-то село Обдорск), Ямала и окрестностей, в том числе России и земного шарика. Оказывается планета очень маленькая! Всё очень переплелось. Повествование ведётся от лица музейного сторожа (Ночного Директора). Сейчас работаю над вторым томом. Вот поэтому такое странное название у сайта.
Запись опубликована в рубрике Статьи по истории, Экскурсия по Салехарду. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Храм Петра и Павла — гордость Обдорска»

  1. Уведомление: Обдорские церкви — особенности строительства | Ночной Директор

  2. Уведомление: День Петра и Павла на Полярном круге | Уральский меридиан

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *