Таланты печальной судьбы…артисты 501-й стройки. I часть

Документы из фондов Государственного архива РФ

Может, внуки когда-нибудь

сложат сказания

О страданьях и подвигах

наших трудов…

Л.В. Шерешевский

Сколько разных страниц, ярких – и потускневших за далью лет, подробных – и испещрённых белыми пятнами загадок, жизнеутверждающих – и печальных, хранит в себе многоликая история Ямало-Ненецкого автономного округа! Есть среди них есть и страницы горестные, трагические.  Черными немеркнущими строками навсегда вписаны в летопись земли северной страшные главы о жертвах массовых политических репрессий.

Великая цена великого проекта № 501

Паутина концлагерей ГУЛАГа не обошла стороной Ямал – он был опорной базой по распределению заключенных, находившихся в ведении Обского управления исправительно-трудовых лагерей, 501 и 503-го Главных Управлений лагерей железнодорожного строительства (ГУЛЖДС). 

С 1947 г. заключённые Обского ИТЛ вели строительство военно-морской базы на Ямале, в районе никому не известного посёлка  Мыс Каменный на побережье Обской губы. Этому объекту, по замыслу Сталина, предстояло стать форпостом нашей страны – колоссальным транспортным узлом, военной базой и стратегическим центром Советского Заполярья.

Такое грандиозное строительство не могло обойтись без  соответствующей дороги – и её решено было проложить от действующей станции Чум, что неподалеку от Воркуты. Это направление получило название «стройка № 501». Работы начались немедленно и, в виду особой важности, финансировались по фактическим затратам (случай, надо заметить, редчайший, особенно для советской плановой экономики). Соответствовали расходам и темпы стройки: уже в конце 1948 года на двухсоткилометровом участке Чум – Лабытнанги были пущены поезда! Темпы, невероятные даже для сегодняшнего технологического уровня.

Мечты партии о могучем Севере были уже близки к осуществлению, когда выяснилось, что район Мыса Каменного не пригоден для расположения крупного морского порта, так как глубина этой части Обской губы не превышает пяти, а возле берегов – полутора метров. 29 января 1949 г. Совет Министров СССР, не считаясь с уже произведенными затратами по строительству почти половины трассы, постановил — прекратить работы.

До эксплуатации к этому моменту оказался доведён лишь участок Чум – Лабытнанги, который соединял железнодорожную сеть европейской части страны с устьем Оби. Направление Трансполярной железной дороги было определено на восток до Енисея, а вскоре была создана стройка № 503. Таким образом, «плечо» железной дороги до Мыса Каменного развернулось чуть не на 90 градусов и влилось в новую магистраль Чум – Салехард – Ермаково – Игарка, которая была разделена на две составляющие.

Будущая стройка состояла из двух: 501-я с центром в Салехарде и направлением на восток, и 503-я, центр в Ермаково, направление на запад. Смычка двух строек должна была произойти на реке Пур. Порт же, взамен Мыса Каменного, переносился в Игарку. Новую дорогу строили почти без проекта. Почти – потому что в 1952 г. проект появился, но никто не знал, что вождю и стройке осталось жить меньше года…

Живые огни «Мёртвой дороги»

С сооружением этой дороги торопили, на неё не жалели средств — ни денег, ни материалов, ни людей. На Печорскую пересылку, которая призвана была обслуживать начавшееся строительство, потекли многолюдные этапы политзаключенных и уголовников. «Политический контингент» в основном составляли бывшие военнопленные из Германии и жители оккупированных советских областей, заподозренные в сотрудничестве с врагом. Как писал Р.А. Штильмарк в повести «Падшие ангелы»:

«волна репрессий, захлестнувшая страну, не обошла стороной далёких от политики людей искусства. Практически на любой стройке ГУЛАГа были свои театры. Причём там можно было увидеть известных и любимых народом артистов. Как правило, осуждены они были все по 58-й статье (измена Родине либо работа на врага). Входили в эту сильную труппу первоклассные певцы-актёры ведущих театров страны, сильные музыканты-солисты, лучшие в России режиссёры, дирижёры и театральные художники».

Должна особо уточнить — центром новой стройки стала Абезь, и в перешедшем в её ведение театре начался творческий взлёт. Начальник строительства «501» Василий Барабанов считал театр очень нужным учреждением, которое не позволяло многочисленным вольнонаёмным сотрудникам затосковать в мрачной обстановке полярных ночей, неустроенного быта, лагерных нравов и приобщало к культуре десятки тысяч заключённых.

Театр много гастролировал: давал концерты, ставил спектакли, причем не только для вольнонаёмных, но часто бывал и в лагпунктах на стройке. Позже заключённый актёр и режиссёр Юсуф Аскаров назовет это «лучом света в тёмном царстве» для зэков.

Как потом рассказывал актёр Леонид Юхин, сам проработавший в этом театре около пяти лет, Барабанов послал знаменитого певца Головина по лагпунктам искать для театра артистов и музыкантов. Так оказался в этом театре и поэт Лазарь Шерешевский. Позже в очерке «Воспоминание очевидца» он рассказывал:

Лазарь вВениаминович Шерешевскиий.
Поэт, сценарист

«…Театр с разрешения Барабанова  имел право брать людей в труппу из колонн и лагерных пунктов, если там среди заключённых попадались артисты, музыканты, художники и вообще все, кто мог быть нужен театру, вплоть до осветителей и бутафоров. У директора театра Алексеева и начальника политотдела Панфилова были бланки так называемых спецнарядов, на которых красным карандашом была подпись Барабанова, а дальше был карт-бланш, куда дирекция театра имела право вписывать фамилию заключённого, которого забрали из колонны в театр (из пересылки в том числе). Директор театра Алексеев был вольнонаёмный. Бланки были только у него. Отобранные таким образом «таланты» переводили в Абезь. Один из бараков был специально выделен для работников театра».

Леонид Леонидович Оболенский.
Актёр, режиссёр

В театре появились профессионалы. Режиссёр Леонид Оболенский, сподвижник Кулешова и Эйзенштейна, известный ещё по немому кино, который преподавал во ВГИКе, а во время войны угодил в плен… бывший главный дирижёр Одесской оперы Николай Чернятинский… ведущий солист Минской оперетты Алексей Аксёнов… выдающийся пианист, питомец Одесской музыкальной школы, бывший аккомпаниатор Ойстраха Всеволод Топилин… художник из Киева Игорь Маслов… Все эти и множество других талантливейших людей своего времени оказались собраны вместе в застенках ГУЛАГа, чтобы озарить своим искусством беспросветную жизнь уголовников и репрессированных.

Волна послевоенных репрессий привела в театр и творческие силы из Прибалтики, Польши, Румынии. С таким притоком талантов театр стал по-настоящему многопрофильным. Коллектив из почти двухсот человек был разделен на три группы. Первая — самая многочисленная — музыкально-драматическая (солисты, хор, балет, и симфонический оркестр). Вторая  — драматическая, третья — эстрадная, которая должна была разъезжать по трассе и обслуживать колонны заключенных.

Хотя Абезьский театр, как и все другие подневольные театры  «великих строек», не мог избежать установок «сверху», но и ограниченное рамками политзаказа творчество приносило удовлетворение и желание жить…

«Люди – несчастные, подневольные, в большинстве своем невинно страдавшие, обретали в этой работе и забвение своих горестей, и высокое вдохновение профессионалов, которым удалось и в страшных лагерных условиях заняться любимым делом, – писал в очерке «Перевальное время» Лазарь Шерешевский. – Сверкали огни, гремела музыка, пестрели краски… А за стеной – полярная тьма, мороз, пурга, пустынные улицы, прожектора лагерных зон, вышки с часовыми, проволока, нары, ночные обыски, жестокий лагерный быт…».

Весной 1948 г. серьёзная эстрадная группа двинулась в вагонах по трассе (к тому времени протянувшейся от западных предгорий Полярного Урала до берега Оби), чтобы давать концерты на колоннах (так тогда называли лагеря). Вагоны театра прицепляли к попутным товарным составам, перемещали от полустанка к полустанку, их ставили на запасной путь или в тупик, пока артисты посещали окрестные колонны, клубы, карьеры… На станции Собь рельсы обрывались – и артисты пересаживались на самосвалы или обычные грузовики. А иногда путешествовали, устроившись на бревнах лесовозов, и продолжая свою культурную миссию. Так, в буквальном смысле на ходу, шли репетиции новой программы, разучивались песни и музыкальные пьесы, писались тексты интермедий.

В то время интенсивно строилась ветка на Обь через Полярный Урал к станции Обская, к пристани Лабытнанги, что давало возможность связать дорогу с Салехардом.

«В Обской эстрадную группу догнали драматические актёры Абезьского театра, так как обоим коллективам предстояло гастролировать в Салехарде — тихом, вполне ещё «гражданском» городе, центре Ямало-Ненецкого округа, – вспоминал позже Лазарь Шерешевский. –Лагерей там пока ещё не было, и сталинская эпоха проявлялась лишь в наплывах «спецпоселенцев»… Но ссылка — не лагерь, и как непривычно было ходить по местности, не украшенной сторожевыми вышками и ограждёнными колючей проволокой зонами, топать по деревянным мостовым, смотреть на нормальные дома… дышать воздухом, не отравленным жестокостью и недоверием. К пристани подходили не баржи с трюмами, набитыми заключёнными, а белые пароходы, где на палубах сидели пассажиры с жёнами и детьми — кого-кого, а детей наши лагерники не видели годами! На пароходах играла музыка, в буфете продавали пиво, люди свободно разгуливали по улицам (даже ссыльные!). Райским уголком показался нам тогда этот обшарпанный, неухоженный Салехард, и вообще эти две недели гастролей в нём вспоминаются, как чудесный сон. Ни мы, ни жители Салехарда ещё не ведали, что их мирному существованию скоро придёт конец…»

Программа лагерного концерта с участием Валентины Иевлевой-Павленко

На салехардских улицах появились афиши, извещавшие, что «Театр управления строительства» ставит спектакли и концерты на двух основных городских площадках: в окружном Доме культуры народов Севера (в городе его называли «Дом ненца») и в Доме культуры рыбокомбината… Актёров разместили в пустующих по летнему времени общежитиях культпросветучилища и зооветеринарного техникума.

«Боже, там были не нары, а железные кровати с белыми простынями и наволочками!.. – делится впечатлениями Шерешевский. – В городе был парк с чахлыми, но всё же деревьями, оттуда слышался беззаботный смех бесконвойных людей, валом валивших на наши спектакли и концерты… Кто мы такие — нам предложили не распространяться… Но вот пролетели гастрольные дни, мы вернулись на западный берег Оби, драматическая труппа уехала в Абезь, а ансамбль Бинкина продолжал обслуживать колонны».

В сентябре 1948 г. ансамбль был отозван с трассы в Абезь для завершения новой концертной программы: к октябрьским праздникам укладывались последние километры рельсов до Обской и Лабытнанги.

Вот как вспоминал Шерешевский о прибытии первого паровоза на станцию Лабытнанги в 1948 г.:

«…Стояла уже крепкая заполярная зима. музыканты в телогрейках и бушлатах при свете прожекторов, в сгустившейся мгле играли на морозе марши и вальсы. Первый паровоз, двинувшийся к Лабытнанги, тянул за собой платформу с ремонтными принадлежностями на случай неисправности только что уложенного пути, а к ней были подцеплены наши театральные вагоны. Этот короткий состав как бы ощупью, очень медленно, проделал пятнадцать километров до обского берега и замер у самой пристани. Новый перегон заполярной магистрали был открыт под бодрую музыку арестантского джаза…».

В это время в Абези шла подготовка к пятилетнему юбилею «заключённого» театра. Для грандиозного праздничного концерт было решено создать специальную песню театра. Музыку написал Зиновий Бинкин, а стихи Лазарь Шерешевский:

В заполярную глушь,

ветра слушая свист.

В тундру слово живое неся.

Со строителем вместе явился артист.

И театр молодой родился…

Каким образом «в заполярную глушь» явились строители и артисты, песня не уточняла…

(продолжение следует)

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Запись опубликована в рубрике 501-я стройка, Статьи по истории, Экскурсия по Салехарду. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Таланты печальной судьбы…артисты 501-й стройки. I часть»

  1. Уведомление: Таланты печальной судьбы…артисты 501-й стройки. II часть | Ночной Директор

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *