Сихиртя — легенды или были

Людмила Липатова.

Огонь всегда притягивал человека. Даже сегодня, в эпоху неона и лазерных шоу, большинство из нас завораживает живое пламя открытого огня, будь это камин в суперсовременном доме или костёр, разожжённый в лесу на привале. Помню, как мы в детстве всегда садились у печки и зачарованно следили за разгорающимся пламенем. Мать заранее настругивала лучинки, подкладывала их под поленья, потом подносила к ним зажжённую спичку. Огонь постепенно набирал силу и вот, весело потрескивая, уже начинали полыхать дрова.

Мне довольно часто приходится бывать в тундре, и я очень люблю сидеть в чуме и слушать, как    трещит костёр, как будто сказать тебе что-то хочет, а может быть, даже  предупредить о чём-то.

У кочевников же огонь приобретает особый смысл.  Для них это не только источник тепла, у которого можно согреться, просушить одежду,  вскипятить воду. К огню они относятся, как к живому существу.

«Огонь для ненцев — это образ рода, племени, имени, фамилии и славных дел. Огонь — это знак глубокой памяти о предках, о тех, кто ушёл из жизни безвременно… Вот почему у ненцев отношение к огню особое: они не разведут костра на случайных местах, а только там где в нём есть жизненная потребность. Огонь разрешается разводить в чуме, на кладбище и по краям стоянки оленей около чумов в комариную пору. И больше на всём протяжении огромной тундры нигде мы не заметим следов от огня, оставленных северянином. Такое отношение к огню, прежде всего,  подсказано бережным отношением к природе». Так пишет в своей книге «Из глубины веков» Елена Григорьевна Сусой, учёный, писатель, директор квартиры-музея ненецкого писателя Леонида Васильевича Лапцуя.

А сколько удивительных историй можно услышать, сидя у огня! Глядишь порой на пламя – и в причудливой пляске огненных язычков оживают старинные образы сказок и легенд, былей и небылиц.  Пожалуй, самый яркий из них это народ сихиртя.

Что это за существа, которые бытуют в фольклоре многих северных народов в течение веков? А сами эти рассказы – легенда или быль? Реальность или выдумка? Но ведь недаром говорят, что в каждой сказке есть доля истины. Да и достаточно ли мы знаем об окружающем нас мире, чтобы судить об этом?

О сихиртя сказано и написано немало. В Интернете даже предлагают воссоздать язык сихиртя, и уже сделаны первые попытки в этом направлении. Кстати, и само это название не имеет единого произношения. В разных местах оно звучит немного по-разному: сихиртя, сиртя, сииртя, сиритя, сихирти. Читаем у Людмилы Васильевны Хомич («Ненцы» Очерки традиционной культуры.

«Вселенную ненцы представляли в виде нескольких миров, расположенных по вертикали, один над другим. Над нашей землёй якобы находится семь земель. Они как одно целое передвигаются над землёй с прикреплёнными к ним луной и солнцем. Солнце и луна не бывают временами видны с земли, потому что небосвод сдвигается в ту или иную сторону. Небо имеет выпуклую форму и краями упирается в землю, как опрокинутая чаша.

На небесах тоже живут люди (нув  хасава — небесные люди), обладающие оленями. Когда на «нижнем» тает снег, он стекает в виде дождя на нашу землю. Звёзды — озёра на той земле, которая служит нам небосводом. Они передвигаются вместе с этой «верхней» землёй.

Земля —  плоская, немного взгорбленная посередине, где имеются горы, с которых в разные стороны текут реки, в том числе и Обь. Земля окружена морем.

Под нашей землёй есть ещё семь земель. На первой из них живут сиртя (в восточных говорах сихиртя), для них небом служит наша земля. Солнце и луна — одни для всех миров; они светят для сиртя сквозь воду и нашу землю.

Есть ещё другие сиртя, следы которых иногда находят; они живут в толще нашей земли и боятся солнечного света». 

Получается, что сихиртя сами по себе подразделяются ещё на разные группы.

Есть упоминания и о военных столкновениях ненцев с сихиртя, при этом последние отличались не столько ратной доблестью, сколько умением неожиданно скрываться и внезапно появляться вновь.

Ещё несколько  выдержек из другой книги Л.В. Хомич «Ненецкие предания о сихиртя. Фольклор и этнография».

«Жил ненец с матерью около большого озера, у них были олени. Как-то сын пас оленей возле сопки и видит: сидит девушка, шьёт. У неё красивый ножик, позолоченный.(…) Парню понравился ножик, он стал подкрадываться и не заметил, как девушка скрылась. В следующий раз – то же самое. Через некоторое время держал этот ненец путь к чуму, устал, сел на пригорок посидеть и уснул. Кто-то его будит. Смотрит – молодой парень, вместо оленей мамонтов держит. Позвал за собой. Пошли к сопке, пошли в пещеру. Там сидят старик и старуха и та девушка. Старик велел накормить гостя, парень принёс огромную рыбу, разделал тем красивым ножом. Ненец всё на нож смотрит. Потом ушёл. На следующий день пришёл на то место, где девушку раньше видел, а там нож лежит. Так у него и остался нож. Старики видели

…Жил в районе современного пос. Новый Порт рыбак-ненец с матерью. Они жили около сопки. Часто парень-рыбак поднимался на сопку и в шутку стучал по земле, говоря: «Старик-сихиртя, отдай дочь в жёны, а то разрушу твой дом!» Как-то приходит рыбак домой ночью, мать уже легла, она говорит: «Не могу встать – не можется, утром чаю попьём». Парень лег на постель и чуть было не уснул, как кто-то говорит, слышно на улице: «Ты где? Я пришла?» парень испугался и не ответил. Входит девушка – маленькая, но красивая. Говорит: «Меня отец прислал, чтобы ты не разрушил дом». Парень не отвечает, только смотрит. А на шестах для подвешивания котла висел осётр. Девушка как увидела его, так убежала. Больше не приходила. Парень свой чум перенёс подальше от сопки.

…Ехал ненец по тундре и вдруг увидел двух незнакомых людей. Они играли (боролись) около обрыва. Как только увидели человека с оленями, сразу скрылись – как будто под землю. Ненец стоял и увидел на месте, где они играли, мешочек, украшенный разноцветными камнями. Он взял его, а сам спрятался неподалёку. Через некоторое время появились двое незнакомцев и стали искать свой мешочек. Не обнаружив его, они стали обсуждать, куда он мог деться и не упал ли он с обрыва. Когда оленевод вышел из засады, они снова скрылись, а он мешочек положил на место и спрятался. Неизвестные снова появились, взяли мешочек и исчезли. Больше не появлялись. Ненец пронял, что это были сихиртя.

…Сиртя – это люди, которые рыбачат только ночью. Если в озере мало рыбы, считалось, что ночью её выловили сиртя. Женщины-сиртя очень красиво одеваются, на рукава паниц пришивают много колокольчиков, такие колокольчики находят в сопках. Раньше сиртя жили вблизи Нельминого Носа, там есть сопка с семью отверстиями, где они  жили. Бывало, ненцы ловят рыбу на одном берегу озера, а сиртя – на другом; их не видно, но слышно. Теперь сиртя не встречают, они ушли в неизвестные земли.

Как-то Соболев ехал на оленях по тундре и увидел девушку с вёдрами. Он хотел её догнать, а потом по вёдрам и украшениям догадался, что она сиртя. Девушка остановилась и протянула ему белый камень. Как только Соболев коснулся камня, он… проснулся и увидел себя лежащим на бугре в тундре. Камень был в руке. С тех пор Соболев «немного сошёл с ума» — стал плохо спать, о чём-то тревожиться. Камень это Соболев бережно хранил. А в начале войны жена увидела камень в кармане брюк и выбросила его. Муж, узнав об этом, сказал: «Я больше не вернусь».

Приведу ещё один отрывок, но уже из книги «По тундрам Ямала к Белому острову» известного исследователя Владимира Петровича Евладова, совершившего экспедицию на крайний север полуострова Ямал в 1928-1929 гг.

«Против Тиутей-Сале, на правом берегу были видны холмы резко очерченных контуров, вытянутые вдоль реки. Мне это показалось необычным. Я спросил, что это?

 — «Сиритя», — ответил он. Слово  это было мне незнакомым, и я попросил перевести Максима. Но и он при всём исключительном знании ненецкого языка не смог этого сделать.

— «Сиритя мя», чум сиритя, — разъяснил Сэу Яптик.

Тогда Ядопчев пояснил, что это «чумы подземных людей, которые выходили из-под земли и умерли до света». Я буквально вцепился в Сэу, требуя рассказать о «сиритя» подробнее. Но он, по своему обычаю, уклонился от рассказа, сказав только, что мать его была «сиритя». Я спросил, боятся ли ненцы этого места? Он ответил, что нет — «теперь тут пусто». На другой день он, однако, сказал, что надо поставить караул. Мне показалось, что это в какой-то связи с «сиритя».

В 1962 году, находясь в экспедиции в низовьях Енисея, доктор исторических наук Владимир Иванович Васильев, записал от энца Ивана Ивановича Силкина такой рассказ:

«Давно-давно, когда  наших людей здесь не было, тут жили сииртя — маленького роста люди. Которые в земле жили, которые чум травяной держали. Когда людей много стало, они насквозь в землю ушли.

По Енисею дальше, где Чайки-реки голова, есть высокая сопка, по-ненецки Сииртя-седа (седа-сопка). У этой сопки один человек чумом стоял, олени тут же у сопки ходили.

Вот он собрался ехать куда-то, а было это уже осенью. Темно.

Белых оленей решил запрягать. Первого оленя на маут (аркан) поймал. Что такое? На шее у него пятна, как уголь, чёрные. И у всех оленей так: на шее пять чёрных пятен, будто след пальцев.

Ну, — он сказал, Седа эта, видно, сииртя-седа. Это сииртя, наверное, моих оленей ловили.

С тех пор эту сопку всегда сииртя-седа зовут».

Этот рассказ, наряду с другими, В.И. Васильев опубликовал в статье «Сииртя — легенда или реальность» в журнале «Советская этнография в 1970 году. Там же он писал:

«Надо сказать, что географические названия, в составе которых присутствует слово «сииртя», встречаются на всей территории современного расселения ненцев. Среди топонимов тундровой полосы Европейского Севера и Сибири, между полуостровом Канин Нос и рекой Енисей, обнаруживается немало речек с названиями Сииртя-яха (река Сииртя) и не менее двух десятков больших и малых Сииртя-седа и Сииртя-надо (яр Сииртя)…

…Сииртя – «это белый, как известь человек. Как тень ходит. Вроде на солнце смотреть не может, только в темноту. Кто сииртя увидит, счастливый будет».

В традиционных описаниях сихиртя описываются как маленькие люди, светловолосые, светлоглазые, маленького роста, внешне очень красивые.

Как это на парадоксально, но оказывается, что некоторые литературные произведения XV-XVII вв., главным образом посвящённые описанию путешествий и плаваний по Арктике, содержат сведения о каких-то непохожих на самодийцев  людях, населявших ещё в это время прибрежные районы Европейского Севера и Сибири.

Такого рода материалы, представляющие собою свидетельства очевидцев (что ещё более повышает их ценность), можно обнаружить, например, в путевых записках английского шкипера Стефена Бэрроу, совершившего плавание вдоль северных берегов России в 1556 г., голландца Яна Гюйгенса ван-Линсхотена, комиссара Нидерландской экспедиции, отправленной в 1594-1595 гг. для отыскания арктического морского пути в Индию и Китай, и других мореплавателей.

Но, бесспорно, наиболее интересные сведения по этому вопросу содержатся в книге «Путешествие в северные страны» (1671г.) француза де Ламартиньера. Пьер-Мартин де Ламартиньер описывает в этом произведении  странствование, совершенное им в качестве судового врача на корабле Датской торговой компании.  В феврале 1653 года экспедиция отправилась из Копенгагена к северным берегам России для закупки мехов и изучения местных рынков.  В ходе этого путешествия де Ламартиньер совершил поездку на Печору,  в Большеземельскую тундру и даже за Урал, посетив места, которые были дотоле не только совершенно неизвестны, но, за редким исключением, абсолютно недоступны для европейцев.

Среди сведений о северных народах, приводимых Ламартиньером, особый интерес для нас имеет рассказ о «борандайцах», обитателях острова Варандей (или, как его именовали на старых картах, Борандай) и прибрежных районов Большеземельской тундры. По описанию Ламартиньера, «борандайцы» были смуглы, низкорослы, носили одежду, сшитую из шкур белых медведей мехом наружу, и обувь из «древесной коры»(?). Они занимались охотой и рыбной ловлей и обитали в хижинах, которые были «сделаны очень тщательно из рыбьих костей (каркасов), покрыты также рыбьими костями, проконопачены мохом сверху и обложены вокруг дёрном столь хорошо, что внутрь не может проникнуть никакой ветер иначе, как через двери, устроенные наподобие печного устья, и через крышу, в которой устроено окошко или отверстие, в которое проникает свет».

Как не трудно убедиться, это описание совершенно не соответствует облику самодийцев, их одежды, жилищ и образу жизни. Тем более что сам де Ламартиньер не ставил знака равенства между «борандайцами» и «самоедами» (ненцами), которых он также повидал во время своего путешествия».

В конце XVII века известный русский учёный академик И. Лепехин, путешествуя  по Европейскому Северу, собрал немало рассказов о древних жилищах «наподобие пещёр с отверстиями, подобными дверям», которые, как он полагал, принадлежали некогда жившему здесь, но ныне исчезнувшему народу — чуди. Рассказы о чудских жилищах, записанные со слов большеземельских ненцев, можно обнаружить и в работах других исследователей этого края — В.Н Латкина, архимандрита Вениамина и др. Легенда об ушедшей под землю чуди вдохновила знаменитого русского художника Николая Константиновича Рериха (1874-1947)  на написание двух картин «Чудь подземная».  Первый вариант этой картины написан в 1913 году, второй — «Чудь подземная (Чудь под землю ушла)» относится к 1928 – 1930 годам.

Но самые интересные сведения, безусловно, сумел собрать Александр Шренк. В 1837 г., во время путешествия по Большеземельской тундре, Шренку, известному естествоиспытателю и географу, удалось не только выявить большое количество новых материалов о «чудских» пещерах, но и установить, со слов ненцев, что они служили обиталищами некогда жившего здесь, но исчезнувшего ныне народа по имени сииртя. «…В прежние времена (когда страна эта еле-еле была известна), — писал Шренк, — она была обитаема совершенно другим племенем, нежели которые заселяют её теперь. Племя это, равно и многие другие, говорящие не русским языком, известно у русских под общим названием чуди, то есть чужого народа. Самоеды (ненцы. Прим. автора) называют их Сирте и с уверенностью говорят, что они жили в этой стране до них, но что потом они ушли  будто под землю».

В своё время любопытный рассказ о сихиртя со слов одной пожилой ненецкой женщины записал писатель Григорий Тёмкин.

Вроде бы две сестры — старушки из ненецкого рода Выучей рыбачили на озёрах. Замечают бабки: рыба на одном озере из сетки пропадает. Везде ловится, а на этом пусто, только слизь и чешуя в ячеях. Решили ночь сторожить, подсмотреть вора.

Долго ли ждали, коротко — слышат, хнычет кто-то. Тоненько, будто дитя плачет. Одна сестра испугалась, а другая не боится, нет, говорит, посмотрим. Посидели ещё сколько-то, подождали и дождались. Видят: словно снег с сопки помело. А ведь лето стояло, какой там снег, а облачко к озеру всё ближе и ближе. Потом по воде пошло, над сетью остановилось. Пригляделись бабки и обмерли. Не облако это, а мужик в белой малице. Маленький, как ребёнок, волосы тоже белые, а руками всё перебирает, перебирает, и рыба сама к нему из сетки в мешок прыгает.

Сидят бабки в кустах, ни живы, ни мертвы, шелохнуться бояться, а мужичок им пальцем вот так, мол, моё озеро, и рыба моя. И пропал. А над тем местом между озером и небом долго столб стоял из света, будто фонарь кто включил. Опомнились бабки, и быстрей с того озера, пока целы. Испугались сильно, не ходят туда больше, однако. Одна из старушек вспомнила, как ей ещё её бабка рассказывала: всегда в этих сопках они жили. Кто они? Да сиртя или сихиртя, кто ж ещё. Чёрт не чёрт, человек не человек. Днём они под землёй прячутся, ночью гулять, промышлять выходят. Раньше старики говорили, их много по тундре жило.

Эту легенду о странных существах приводит в своей новой книге «Сихиртя» профессор Томского государственного университета, доктор географических наук Алексей Малолетко.

В газете «Советское Заполярье» (п. Тазовский.  10 августа 2010 года) опубликован рассказ Надежды Салиндер.

«Легенда о племени сихиртя

Говорят, давным-давно жили в наших северных краях маленькие люди-сихиртя. Жили они, согласно преданиям, под землёй, в пещерах, под высокими сопками. До наших дней дошли довольно скудные сведения об этом маленьком народе. Легенды рассказывают, что у сихиртя была развита культура. Внешне они были похожи на русских: белокурые, светлоглазые, только очень маленького роста. Сихиртя ловили рыбу, охотничали, тем они и жили. Что странно, люди этого племени днём спали. Жизнь закипала у них ночью. А ещё говорят, сихиртя обладали сверхъестественной силой. По преданиям, обычные люди, увидевшие сихиртя, вскоре умирали.
В давние годы мои соплеменники находили возле обрывов или осыпавшихся курганов черепки красивой глиняной посуды, бронзовые женские украшения и прочие расписные бытовые изделия.

По одной легенде, мимо высокой сопки ехал аргиш. А дело было летом. Проезжая мимо сопки, люди решили сделать привал, дать оленям передохнуть. Решили обследовать сопку. Неожиданно возле травяной кочки обнаружили спящую девушку маленького роста. Девушка была очень красива. На ней была одежда, украшенная расписными пуговицами, серебряными бляшками. Возле девушки лежала туча — мешочек для шитья. Такой невиданной красоты пришлые люди никогда не видели. Мешочек был украшен блестящими, искрящимися на солнце бусами, бисером. Бронзовые ажурные подвески издавали тонкий мелодичный звон. Тут девушка проснулась, резко вскочила на ноги и мигом скрылась в ближних кустах. Только её и видели. Поиски чудесной незнакомки результатов не дали. Как сквозь землю провалилась. Люди покрутились туда-сюда. Нет её да и всё.
Решили тучу-мешочек с собой прихватить. Тронулись они с места, покатили дальше. К концу дня приехали на место, поставили чумы. А ближе к ночи стал раздаваться женский жалобный крик: «Где моя туча?» «Где моя туча?» Говорят, до утра крик раздавался. Никто не осмелился выйти из чума и отнести куда-нибудь в тундру мешочек для шитья, как вы уже догадались, девушки-сихиртя. Семья, у которой находилась эта красивая сумочка, вскоре умерла. А родственники всё равно сохранили эту драгоценную находку. (Говорят, эта туча до сих пор в священной нарте у одного жителя Находкинской тундры)».

В материалах, которые собирала Роза Ивановна Лаптандер – уроженка Приуральского района нашего округа, кандидат филологических наук, есть миф, в котором говорится о конце «времени сихиртя» и наступлении «времени ненцев» («людей»).

 

Чум одного сихирти находится за каменным мысом. У четырёх сихирти одна младшая сестра. Когда уезжают братья, она остаётся на нартах, поднимает вверх полог суконный. Там она шьёт, насколько хватит глаз, смотрит по сторонам. Взгляд у неё упал на сопку за рекой. Видит, олени движутся к их чуму. Девушка подумала: «Наверное, те, кто хочет взять меня». Из-за каменного мыса едет женщина Парнэ. Куда она едет? Девушка сихиртя говорит: «Наверное, муж её послал». Доехав, невестка Парнэ идёт в сторону девушки. «Госпожа моя, ты шьёшь, оказывается, – невестка сказала. — Милая, я тебе сообщаю, у хозяина тёмного царства Hга сын приехал на нашу землю». Девушка сказала: «Зайди в чум. Мне до этого какое дело?» Парнэ сразу зашла в чум и говорит: «Милые три моих сихиртя, у меня есть слово к вам, хорошо ли будет, если скажу?» Парнэ женщина продолжала: «Брат ваш, мой муж, просил сказать: младшую сестру свою вам надо выдать за сына хозяина подземного мира Hга, пока он не рассердился, пока его лицо светлое.

Надо сестру выдать за его сына. Если он рассердится, лицо его станет чёрным, тогда он настоящий дьявол, страшилище, я его боюсь. Если не выдадим, наша земля рассыплется по крутому берегу оврага, расколется по реке». С двух краёв земли рассыпались огни молнии, с одной стороны молнии чёрные, с другой – красноватые, они соединились в одно пламя. Молнии раздробили крутой берег реки, оврага, огонь расколол землю сихирти. С тех пор сихирти находятся под землёй, земля их раздавила.  Поэтому они оказались под землёй. А женщина Парнэ осталась на земле и стала ведьмой. Вот и конец».

Различные легенды, предания об этом таинственном народе записывали многие исследователи. В книге доктора исторических наук Андрея Владимировича Головнёва «Говорящие культуры»: традиции самодийцев и угров» (Екатеринбург: УрО РАН, 1995) помещён ярабц «Няхар сихиртя» (Три сихиртя). Сказитель Пак Худи (Ямал, 1990 г.)

 

На Лад-Яра-сале (Верхнем-Песчаном-мысе) стоят три чума братьев сихиртя, у младшего из которых живет их сестра. Братья охотятся на диких оленей. Со стороны си (за чумом) лежат кучи оленьих черепов. Сестра-сихиртя, сидя на своей не-хан (женской нарте), шьет одежду.

Однажды со стороны моря на семисаженных лыжах является пебева (двоюродный брат сихиртя) с заросшим волосами лицом. Он сообщает героине, что ее желает взять в жены великан-людоед Нга (дух Нижнего, подземного мира. — Прим. автора), который в случае отказа перевернёт Землю. Сестра передает это известие вернувшимся с охоты братьям-сихиртя. Те поочередно отвечают, что не намерены выдавать ее за нгылека (уменьшительно от Нга). На следующий день, когда братья вновь отправились на охоту, с той же стороны моря идет, вихляясь, Не-Парнэку (женщина ведьма. — Прим. автора). Она входит в каждый чум, уговаривает жён сихиртя отдать девушку замуж за Нга. Все жёны отвечают ей отказом. Не-Парнэку  до крови царапает лицо каждой из жен сихиртя и уходит в сторону моря.

Вернувшись с охоты, братья проспали три дня. На третий день девушка, как обычно, сидела на своей нарте и шила. Вдруг на небе с севера поднялась чёрная туча, с юга – белая. Когда они сошлись, раздался гром. Девушка лишилась чувств. Очнувшись, она увидела, что чумов её братьев вокруг нет. Земля перевернулась. Осталась стоять только её нарта.

Наплакавшись и пожалев об отказе от брака с Нга, героиня обнаружила поодаль от Лад-Яра-сале три сопки – новые дома братьев-сихиртя. При её приближении в вершинах сопок распахивались двери, и каждый брат выталкивал на поверхность земли своего старшего сына. С тремя племянниками девушка вернулась к своей нарте, соорудила чум.

Через три дня к чуму приходит на лыжах Мандо-мянг (Мандо – «энец», мянг – «брат по материнской линии»). Он ест  и семь дней спит в чуме на Лад-Яра-сале. Затем Мандо-мянг трижды отправляется в семидневные походы, а по возвращении вновь ест и спит.

После очередного похода Мандо-мянг с грохотом пригоняет к чуму девять-по-девяти мамонтов (земляных оленей), семь дней спустя – такое же количество белых медведей, еще через семь дней – оленей. Всякий раз он катится на лыжах, привязав к поясу конец надетой на вожака зверей узды. У Лад-Яра-сале Мандо-мянг останавливает караваны, целует каждого зверя и отпускает всех в родные стихии: мамонтов – под землю, «чтобы люди находили их рога», белых медведей – в море, «чтобы люди на них охотились», оленей – в тундру. В каждом из трех аргишей Мандо-мянг привозит девушку: на мамонтах – дочь Нга, на медведях – дочь Парнэ, на оленях – дочь Хэхэ (священный, небесный. – Прим. Автора). Сестра-сихиртя поочередно вводит девушек в чум и усаживает на постели рядом с братьями (племянниками) сихиртя. Женой старшего становится дочь Нга, среднего – дочь Парнэ, младшего – дочь Хэхэ.

 Девушка-сихиртя неоднократно предлагает герою супружество, но тот не желает спешить, так как ждёт гостей. Для встречи девяти-по-девять Нга приносит в жертву двух оленей на стороне «нё» от лица старшего сихиртя, для Парнэ – одного оленя на «нё», другого – на «си»  от имени среднего сихиртя, для Хэхэ – двух оленей со стороны «си» от младшего сихиртя. Мандо-мянг поочерёдно приглашает гостей не только отведать угощения, но и войти в чум. Те отказываются от приглашения и довольствуются жертвенной трапезой снаружи. Затем, славя за радушие каждого из братьев сихиртя, гости возвращаются в свои страны.

Наконец, девушка-сихиртя становится женой Мандо-мянга. В течение года четыре семьи живут вместе. Затем, по воле Мандо-мянга, старший сихиртя отправляется в Преисподнюю, становится Нга Ерв (Властелином Нга), средний уходит в море и превращается в Ид Ерв (Хозяина Воды), младший принимает облик Илибембэртя (Хранителя оленей). Сам Мандо-мянг становится Нум, а его жена Я-Мюня (Земли-Лоно).

Прочитав материалы, имеющиеся в литературе, я невольно задалась вопросом: а что же в наше время думают о сихиртя тундровики, учёные, исследователи, в том числе и из числа представителей коренных национальностей? Приведу только некоторые из их рассказов и рассуждений.

Это было в августе 1999 года. Я в очередной раз приехала на факторию Лаборовая, расположенную в Приуральском районе. Как в самом посёлке, так и в тундре у меня много знакомых. Желание увидеть старых друзей и привело меня в стойбище на озере Нгоя-То. От Лаборовой это примерно километров пять. Дорога, конечно, не асфальт – то кочки, то болотца, то речушку надо форсировать. Но вот и три чума показались. Собаки встретили нас дружным лаем – надо же предупредить, что чужие люди приближаются. Хозяева в это лето не кочевали по разным причинам. У одних — старик-отец сильно приболел и не смог бы выдержать долгое весеннее кочевье к летним пастбищам. У других – своеобразный отпуск, то есть они передали своих оленей родственникам, а сами устроились на берегу рыбного озера, чтобы можно было и рыбой запастись, нюки-покрышки для чума и одежду пошить, покараулить нарты-вандеи с зимними вещами, которые оставили откочевавшие. А у кого-то оленей много погибло за долгую полярную зиму и им просто не на чём кочевать.

По законам тундры нужно побывать во всех чумах.  Благо, я всех знаю, так что говорить было о чём. В конце концов, я зашла в последний чум, где живут Раиса Андреевна и Алексей Пурчевич Лаптандер. Попили чаю, поговорили о том, о сём — кто куда откочевал, кто на ком женился, как зиму и весну тяжёлую пережили. В последние годы, когда бываю в тундре,  я интересуюсь названиями различных озёр, речек, гор, священными местами и связанными с ними легендами. Ну и, конечно, сихиртя. Так что и Раису я спросила, знает ли она что-нибудь о них, может быть, даже доводилось видеть при перекочёвках по тундре сопки сихиртя.

 «Конечно, я слышала про сихиртя, — ответила Раиса. — В детстве всякое сказывали. Родители даже иногда нас попугивали сихиртя. Это какие-то древние люди. Брат мне рассказывал. Каслали они в 1994 году. Он пошёл пастушить в стадо и присел на какую-то сопочку. Пригрело его солнышко, и он незаметно для себя заснул. Видит, как будто дверь в этой сопочке открылась, и кто-то зовёт его туда внутрь. Внутренний голос ему подсказывает: «Надо проснуться, встать, а то плохо будет!» Он резко начал сам себя будить. Проснулся, конечно, никого нет, но всё равно он испугался. Страшновато их во сне видеть».

В это время зашёл в чум Алексей — он вместе с соседом строил нарту на улице,  прислушался к нашему разговору и произнёс:

«Совсем недалеко отсюда есть такая сопка. Там кто-то умер — нарта перевёрнутая лежит. Такое место всегда помечают: чум маленький соорудят, посуду оставляют, вещь какую-нибудь кладут, бывает, что даже крестик небольшой поставят или вот, как около этой сопки нарту перевернут, чтобы никто на этом месте чум свой не ставил. Мы-то обходим его стороной и детям наказываем, чтобы не ходили», — и показал, в какой стороне находится эта сопка. Естественно, что я тут же засобиралась туда. Увязались со мной и девчонки — Дарина и Диана, которые каждое лето проводят каникулы в тундре. Быстренько добежали мы до того места. В самом деле, такой песчаный холмик, как будто кто-то специально земли насыпал. Со временем трава на нём выросла, а с одной стороны как бы песочек осыпался. Немного вверх по склону горы две большие лиственницы вместе растут, и высоко на ветвях оленьи черепа с рогами. Рядом с сопкой лежит нарта, перевёрнутая вверх полозьями. Так кладут их лишь только на халмерах (кладбищах).  Когда хоронят человека, с ним уходят в иной мир и все вещи, принадлежащие умершему. Там они ему тоже понадобится. Вещи при этом ломают, портят, потому что всё там должно быть не так, как в этом мире — у живых.

Мы всё внимательно  осмотрели. К сожалению, сихиртя мы не встретили, а может, наоборот, к счастью —  как говорят кочевники, такие встречи не сулят ничего хорошего. Впрочем, каждый житель тундры по-разному рассказывает о них.

Вот мнение Ирины Сергеевны Хэно, уроженки Пуровского района, известной собирательнице фольклора:

«К сихиртя, как к народу, который жил на наших территориях, я  отношусь совершенно серьёзно. Буквально в конце прошлого века мы жили рядом с ними, их видели в определённых местах, общались  и даже  заключались с ними браки. Это были люди невысокого роста и очень светлые. У них были очень красивые женщины, которые имели много металлических украшений с изображениями оленей и вообще различных животных с рогами. Если мы находим такие металлические украшения в тундре, то очень бережно их храним».

Да, я слышала об этом в тундре и даже знаю, что оно так и называется — «железо сихиртя», — вклинилась я  в монолог Ирины Сергеевны. — А как вы считаете, сейчас  сихиртя существуют или нет?

«Думаю, что уже в том чистом виде, как это было раньше, нет, — терпеливо отвечает мне Хэно. — Однажды у нас с Еленой Григорьевной Сусой зашёл разговор о происхождении родов, о различных названиях, о некоторых фамилиях. Конечно, шла речь и о  роде Хэно. Так вот она считает, что наш род произошёл от сихиртя. Я, в общем-то, с ней согласна, может быть потому, что это так интересно, так романтично. Почему бы и не быть предком этого древнего, якобы досамодийского населения. Чьей во мне крови больше, то ли современных ненцев, то ли сихиртя, кто теперь докажет. Вы знаете, мне эта ситуация нравится».

Тут я обратила внимание, что в ушах у Ирины Сергеевны великолепные  серёжки, на пальцах изумительные кольца, красивая цепочка: «Судя по тому, какие на вас металлические украшения, у вас всё-таки есть кровь сихиртя». Она, улыбаясь, мне ответила: «Возможно, потому что меня тянет к таким вещам».

Одним из моих собеседников по этому вопросу была и Надежда Михайловна Талигина, кандидат исторических наук, талантливая художница. Она родилась в посёлке Тильтим, расположенном на реке Сыня, берущей начало в Уральских горах и впадающей в Обь. Когда я спросила у неё, что она может сказать по поводу встреч с народом сихиртя, который по преданию живёт под землёй, а некоторые утверждают, что они и в наше время встречают их, она, улыбнувшись,   ответила:

«Почему всех волнует этот вопрос? Конечно, они были, в том числе, и на реке Сыня. Мама моя рассказывала, что когда она была ещё подростком, то в одном месте, когда они спускались от своей деревни вниз по реке, жили люди, которые, по всей вероятности, были сихиртя. Они не знали, что такое хлеб, чай, а ели только рыбу, рыбий жир, пили свежую воду. Траншеи у них были какие-то вырыты, и они ходили за водой по этой тропочке. И ели они не так, как обыкновенные ханты. Ребёнку было очень интересно наблюдать за этими необычными людьми. Надо сказать, что вообще очень сложно разобраться, кто истинный хозяин этих мест, а кто пришелец. Предположим, когда-то переселились люди с Казыма или с Оби на Сыню и считали себя хозяевами, а оказывается, что эти-то, которые траншеи рыли, пришли ещё раньше, и они являются аборигенами. Постоянно идёт напластование населения друг на друга.  Особенно, если взять больной вопрос для любого этноса — нехватка невест, которых покупали, из-за них исстари велись войны, нарушался мир и покой населения, если их выкрадывали. Так что, если наступает для девушки-сихиртя, живущей в землянке,  возраст невесты, то почему бы и её в жёны не взять. Очень следили люди за тем, чтобы не было кровосмешения и делали всё возможное, чтобы этого не допустить. Наверно, сихиртя есть и сейчас среди нас», — заключила своё рассуждения Талигина.

Я уверена, что какие-то древние знания на генетическом уровне имеются  у каждого человека. Отсюда и вера в потусторонние силы, в приведения,  а у многих северных народов — в сихиртя. Елена Михайловна Талеева, педагог, автор учебников, уроженка Ненецкого автономного округа считает:

«Уверена, что это моё второе «я». Это то, что за моей спиной, кто меня охраняет от всех бед, кто подсказывает мне, что можно и что нельзя делать. Я даже советуюсь со своим «я». Я  хочу, чтобы всем людям было хорошо и добро побеждало.

А вообще-то, говорят, что сихиртя живут в сопках. Я знаю, что многие верят в это. Вот какой случай был в нашем посёлке. Две женщины пошли за морошкой, а там расположена священная сопка. Смотрят, а под ней женщина знакомая собирает ягоды. Они очень удивились, что та так рано поднялась — никогда такого не было. Решили подойти к ней и посмотреть, как у неё идут дела. Когда совсем близко подошли, женщина вдруг исчезла. Испугались и бегом в посёлок. Прибежали к дому той женщины и спрашивают у неё: «Ты сегодня ходила за морошкой?» Та удивилась: «Нет, и не собиралась». А через год эта женщина умерла. Предполагают, что на сопке ходило второе «я» этой женщины, которое приходило за ней и вскоре забрало к себе.

Моя тётушка рассказывала о том, что произошло с ней около той же сопки. Она выехала из посёлка вместе с детьми, причём один был ещё в люльке. Мужчины что-то подзадержались со сборами, и она решила подождать их около этой горы, даже вздремнула чуть-чуть. Вдруг слышит лай собак и стук копыт от оленьих упряжек. Она  обрадовалась: «Ой, как хорошо, что они едут». Быстренько соскочила с нарты и посмотрела в сторону доносящихся вроде бы уже вблизи звуков. Смотрит — никого нет. Тут же вспомнила, где она находится — ведь рядом священная горка. Она очень испугалась и хотела вернуться обратно.

Да и со мной много бывало всякого загадочного, — продолжала рассказывать Елена Михайловна. — Хочу сразу же сказать, что иногда я вижу то, что другие не видят. Я даже в таких случаях удивляюсь. Ехали мы по реке, увидели на берегу избушку, в которой решили отдохнуть. Никого нет, но в тундре нет ничего страшного, если ты заходишь в чужую избушку, затопишь печку, отдохнёшь или даже переночуешь. Только вести надо себя прилично, и после себя оставить всё в полном порядке. Так вот сижу я за столом, огонь в печке горит.  Вдруг, прямо через окно, затянутое пластиковой плёнкой, заходит хозяин этой избушки и проходит за угол печки. (Наверное это хозяин избушки, которого называют домовым. Прим. автора). Я рассказала своим спутникам, а они прямо глаза раскрыли от удивления.

Из раннего детства я помню длинную, длинную песню «Сихиртя». Молодая девушка жила у богатых, братьев у неё убили. И вот она поёт свою песню. Долго она ехала, нарта у неё утонула, а она сама оказалась на берегу. Так устала, что даже уснула. Когда проснулась, то рядом с ней находилась стопка дров. Вдруг слышит кто-то бежит и бренчит украшениями. Видит — девушка молоденькая. Увидела девушка, что она проснулась и дальше побежала, а поющая за ней: «Девушка сихиртя, остановись, я хочу с тобой поговорить». Оказалось, что девушка ещё и прихрамывает немного. Остановилась она и говорит, что твоя нарта там-то, все олени там-то. Иди туда и сможешь уехать к себе домой. Я считаю, что это тоже было её вторым «я».

Довелось мне в жизни несколько раз встречаться с профессором Педагогического университета имени А.С. Герцена (Санкт-Петербург) Марией Яковлевной Бармич. Она родилась на полуострове Канин Нос в Ненецком автономном округе. Во время одной из бесед с ней я поинтересовалась, занимается ли она изучением «сихиртя».

«Я вообще-то этой темой не занималась, — ответила она.  – Конечно,  я читала статьи Л.В. Хомич, В.И. Васильева, Б.И. Симченко, В.Н. Чернецова. Когда я училась в Шойне, там в это время были какие-то землянки, в которых  жили старенькие  ненцы. Может быть, это было связано с войной, когда трудно было строить дома. Я очень любила эти землянки. Спускаешься куда-то вниз, какие-то маленькие ступенечки. Дверь закрывается. А сихиртя очень интересная тема. Теперь уже по научным исследованиям знаем, что это было какие-то доненецкое население, аборигены — жители Арктики и арктического побережья. Наверное, они на самом деле жили. Недавно, когда на занятиях зашёл разговор о сихиртя, студентки мне сказали, года два или три назад, не то они где-то читали, не то кто-то видел и рассказывал им, что на территории около Воркуты, будто бы видели очень маленьких людей, которые куда-то в землю уходили. Потом будто бы к этим людям отправлялись экспедиции. Когда делаю введение на первом курсе, то я рассказываю студентам, как образовывается слово «сихиртя». «Си» — это отверстие, то есть имеющие отверстие. Конечно же, много легенд и песен сочинено об этом».

Вера Ларовна Хоротэтто родилась в Панаевской тундре Ямальского района. Получила специальность врача. Сейчас на пенсии, живёт в Салехарде. Занимается сбором фольклора.  Она тоже высказывает своё мнение о сихиртя.

— Я жила вот в  атмосфере, когда всё это было близко.  Мне было, наверное, лет шесть. Мы кочуем. Весна. Солнце светит. Нарта поскрипывает на снегу. Я сижу за спиной бабушки. Мне тепло и уютно. И такое ощущение, что там за горизонтом земля заканчивается. Спрашиваю у бабушки: «А вон за той горкой земля заканчивается?» Она отвечает: «Нет, земля-то не заканчивается, хотя можешь ехать очень долго. Ямал это край земли и здесь  раньше жили сихиртя.  У нас почти всю зиму стоит полярная ночь, и им тёмное время было в самый раз, потому что они были белоглазыми». Допытываюсь дальше: «А где они жили? В чумах?» Бабушка пояснят: «Вначале-то они в наземных чумах жили, которые ставили  на песчаных сухих местах. Вот сопки, которые в виде чумов, они в них жили. Но потом, видимо, на поверхности земли  им неудобно стало жить. И они ушли под землю. На склонах сопок они выкопали проход, внутри сделали большое пространство и стали там внутри жить, потому что, когда солнце сильно светит и яркое небо голубое, они не могли смотреть, и это время они проводили внутри своих жилищ». Вместе с ними ушли и мамонты,  и стали их подземными оленями. Сихиртя выходили на улицу, когда сумеречное время было.

Потом бабушка рассказала, что когда-то она была знакома с одной старой женщиной, которая часто пела песню про двойняшек сихиртя, у которых были голубые глаза. В этой песне говорилось, что когда-то она потерялась в тундре. Сихиртя её подобрали, когда она была в обморочном состоянии, полузамёршая, полуголодная. Они привели её в своё жилище под землёй, и она стала жить с одним из сихиртя. И она родила двойняшек с голубыми глазами. Однажды она вышла в светлое время на улицу, забралась на высокую сопку и увидела недалеко чумы ненцев. Она вернулась в своё жилище одела и накормила своих ребятишек, и ушла с ними к ненцам. Но они три дня и три ночи плакали, потому что им мешал дым, в общем, просто они не могли жить среди людей.  Пришлось ей вернуться обратно в землянку. И какое-то время она опять прожила с сихиртя. Но всё-таки её тянуло к свету и солнцу. Снова она взобралась на сопку и увидела прикочевавших ненцев. И тогда она оставила своих детей этим сихиртя, с которыми она жила, и тихо ушла в ясную погоду, потому что они в светлое время суток спали. А когда сумеречно, или в зимнее, тёмное время года,  они рыбачили, ловили диких оленей, в общем,  жили полноценной жизнью. Женщина укочевала с ненцами и до глубокой старости она всё время вспоминала двух родных детей, которые  так и не дождались свою мать – нескоро, наверное, высохли от слёз их голубые глаза.

Бабушка неоднократно рассказывала мне эту историю, и когда она доходила до этого места, я начинала плакать – так жалко мне становилось маленьких голубоглазых двойняшек.  Бабушка говорила, что старая женщина и хотела бы к ним вернуться, но она далеко откочевала с ненцами и не смогла бы сама найти землянку сихиртя, где остались её дети. И  песней она говорила: «Я выплакала много слёз и до конца жизни буду помнить двоих голубоглазых детей своих. Но я не могла с собой ничего сделать, я дочь неба и солнца, я не могла с ними жить под землёй. Я должна была быть на земле, а не под землёй».  Моя бабушка видела эту женщину, когда та была уже очень старенькой – ей было около девяносто лет и у ней уже были внуки и правнуки от ненецкого мужа, но она всё время вспоминала про детей сихиртя.

А вот дедушка Пырерко со стороны мамы рассказывал такую историю.

Ещё в пору молодости, когда ему лет двадцать пять было, он пас оленей в вечернее время около какого-то озера. Солнце на закате было, вот-вот сумерки наступят.  Олени  далеко ушли,  и он стал их вести в сторону чума. Как вдруг увидел, что двое мужчин на другом берегу около лодки готовятся к рыбалке, сети вытаскивают, чтобы поставить на озере. И он подумал:  «Вот с кем надо поговорить, может быть, и рыбы дадут». Он проехал на нарте вокруг озера, но когда он подъехал к тому месту, где видел рыбаков, то никого не застал. Только нашёл кусочек сети, с тремя или четырьмя в круглыми медными грузилами. Когда он принёс домой этот кусочек сетки, отец ему тут же заявил: «Сходи на то место, положи там кусочек мяса и хлеба. Эта сетка принадлежит сихиртя. На той стороне озера,  часто видели рыбачащих людей, но когда подъезжали, никого там не было. Сихиртя дали знать, что это их место рыбалки, вот почему они свою сеточку с грузилами оставили. Они же подземные люди, если не сделаешь так, могут и душу забрать ». Дедушка сделал всё так, как велел ему отец и долгое время пользовался этими грузилами для упряжи. Вообще, ненцы очень осторожно относятся к таким вещам.

В девяносто шестом году я ездила в  родную  панаевскую тундру. Однажды подростки принесли в чум в тазике металлические вещички: фигурки людей, оленей, собак,  разные цепочки.  На полуострове  Ямале часто случается, что берега разрушаются, обваливаются целые пласты и там можно что угодно найти. Вот в одном из таких пластов они нашли  эти вещи сихиртя. Спрос или у меня: «Где можно это продать?» Я их сразу же предупредила: «Пласт, видимо,  недавно упал, поэтому эти вещи в целости и сохранности,  а через полгода, даже через месяц они у вас начнут  разрушаться от воздуха. Как взрослый человек хотела бы посоветовать вам —  верните всё это на то место, где вы взяли. Это вам никакой ценности не принесёт. Выходящее из-под земли не принадлежит человеку. Это вещи сихиртя.  Если хочешь у них взять какую-то железку, в обмен ты должен положить любую железку.  Лучше их вообще не  трогать — сихиртя могут забрать души людей». Но они не послушались меня. Не так давно я была в Панаевске, из тундры приехал один из тех мальчиков. Ему сейчас где-то уже за двадцать. И он сказал, что их было пятеро братьев, а остался в живых он один – все остальные умерли.

Я спросила у Веры Ларовны, а верит ли она в то, что сихиртя существуют в наше время:

—  Я знаю даже места, в которых они когда-то жили. Сихиртя  сейчас нет. Они просто не сумели в другую формацию перешагнуть для своего развития. Просто другая цивилизация начала давить, и они исчезли. В истории всегда так происходит —  на  смену одним народам приходят другие. И  точно так же сихиртя исчезли, хотя они дольше всего сохранялись на севере. Мы сменили их, сихиртя не сумели раствориться в другом народе. За нами пришли  сюда русские. Мы, коренное население Севера,  начинаем потихоньку исчезать,   растворяться в других народах. А ведь сейчас напористо идёт на север азиатское население.  Скоро уже и русских надо будет заносить в Красную книгу. Надо торопиться  и записывать и вам и, тем более, нам хотя бы  обрывки своей древней  культуры.  Привести всё в порядок. А то ведь может получиться и так, когда компьютеризация полностью закончится, какой-нибудь ваш предок листнул страницу, увидел и сказал: «Вот последний русский, который был чисто русский и знал свою культуру».

Вера Ларовна, конечно, человек с большим чувством юмора и последние слова она говорила  с улыбкой, но по большому счёту в её словах имеется немалый смысл.  Мне, например, очень жаль, что я плохо знаю о культуре, которая существовала до принятия на Руси Христианства. Да, наверное, и многие не знают  древних богов, которым поклонялись наши предки.

Анастасия Тимофеевна Лапсуй – первая ненецкая журналистка, сценарист, режиссёр документальных и художественных фильмов.  С Анастасией Тимофеевной  судьба свела меня почти сорок лет назад. О чём мы с ней только не толковали за это время. Конечно, я тоже попросила рассказать её об этом народе.

— К сихиртя, конечно, я отношусь очень хорошо.  В моём далёком, далёком детстве обычно старики говорили про сихиртя: народ, который жил в земляных домах по берегам рек или по берегам Обской губы.  Некоторые сихиртя даже женились на ненках, или, наоборот,  наши мужчины брали сихиртя в жёны. На Ямале вообще, очень много курганов сихиртя.  От стариков слышала, что со временем сихиртя ушли в землю.

Когда меня забрали из тундры в школу, как сегодня говорят врачи, со мной был нервный шок. Интернат, школа, да и сам посёлок были для меня настолько необычными, что моя неустойчивая,  как оказалось,  нервная система дала сбой.  Почти два года я была слепой.  Меня вернули к родителям в тундру. На север от посёлка Ныда по берегу Обской губы идут сначала Первые горки, потом, Вторые, Третьи, а километрах в  25-30 Четвёртые горки. Потом То-Яха идёт. В переводе с ненецкого — Река, вытекающая из озера. Летом там был  рыболовецкий стан, стояли чумы рыбаков колхоза «имени Сталина». 

Моей любимой подругой стала Сэрхада – Белая бабушка, красивая, высокая, стройная,  косы у неё были очень длинные и светлые. Она всегда брала меня на ночь, и мы вели с ней бесконечные разговоры.

Когда я начала делать фильм «Небесная невеста», то главными героинями стали Сэрхада и маленькая девочка, которая к ней ходит каждую ночь и с которой она разговаривает. Сэрхада действительно была небесной невестой, она была посвящена Нуму. В какой-то период своей жизни она выходила замуж, но судьба у неё не сложилась и в тот момент, когда она брала меня к себе ночевать,  она жила одна в своём чуме.

Сэрхада знала неиссякаемое количество сказок, всяких историй про соседей про родственников. Противоположный берег реки То-Яха очень крутой и Сэрхада всё время говорила, там были когда-то сихиртя. Спрашиваю: «А куда они делись?» — «Они внутрь этой горы ушли. Если ты не будешь слушаться, да ещё ночами будешь бродить, то сихиртя тебя обязательно  заберут». – «Если мы ненэй ненец — настоящие люди, то кто такие сихиртя?»  – «Сихиртя бледнолицые, — объясняла Сэрхада.  И мне представлялось —  вот мы ненцы с загорелыми лицами, можно даже сказать, чёрными, а сихиртя живут в земле, значит, они хилые, маленького роста». Мне очень хотелось встретиться с ними. Я сидела вечерами на берегу около сопки и ждала их появления, но они почему-то не приходили ко мне. 

И Сэрхада   научила меня: «Если хочешь испытать судьбу то иди и попроси какую-нибудь вещь у сихиртя. Но нужно просить от души, сердцем проси и взамен  дай им тоже что-нибудь. Потому что сихиртя идут только на обмен. Они просто так ничего не дают». И однажды действительно я попросила. Мы в то время кольца делали —  проволочку намотаем, закрепим, и это были кольца. Надо сказать, ненки очень обожают кольца, и  в то время старые ненки носили по четыре-пять колец. Это могли быть всякие кольца, у некоторых из царских золотых монет были  сделаны, но основном-то серебряные кольца носили. И до сих пор у старых старушек на их корявых пальцах обязательно есть три – четыре кольца. И вот однажды летом я перешла речку, которая летом пересыхает,  закопала в песочек кольцо из проволоки  и попросила сихиртя: «Дай мне  кольцо».  Короче говоря, сделала всё так, как наказывала Сэрхада.

Вообще, когда находишь вещи сихиртя, никогда нельзя брать ржавое или поломанное. Если они дали от чистого сердца, то это должно быть целым. Конечно, оно может быть грязноватым, в земле, но обязательно целое.

Когда я показала Сэрхада кольцо, которое  нашла   около того места, где закопала своё кольцо из проволоки, она вертела, вертела, и сказала, что это  действительно подарок сихиртя. И это кольцо было со мной долгие, долгие, долгие годы. А потом, где-то в шестьдесят девятом — семидесятых годах я познакомилась  с одним доктором – Борисом Ивановичем Василенко. Он жил в Аксарке, интересовался историей, даже какие-то археологические раскопки дела, собирал всю старину. Потом он переехал в город Тюмень и там, по-моему, они организовали музей медицины. Борис Иванович знал про это кольцо. А в то время был комсомольский такой пыл — всё лучшее должно находится в музеях. Борис Иванович предложил: «Отдай мне для музея». И я отдала эту вещь. И если ныне покойный Борис Иванович где-то не потерял, и если в Тюмени есть этот музей, то там должно быть моё совсем-совсем простенькое бронзовое колечко, которое мне в детстве подарили сихиртя.

Сейчас я, конечно, жалею, что отдала своё кольцо.  Можно было бы сделать экспертизу и, может быть, даже  узнать время и место изготовления. Есть у меня мечта снова побывать на том месте и попросить сихиртя, чтобы они подарили мне какую-нибудь вещь.

Есть у меня и ещё одна вещь, относящаяся к сихиртя. Там, где находится посёлок Яр-Сале,  тоже была сопка сихиртя. И моя тётя Енинебе нашла там украшение сихиртя. Но так как я у них была любимая племянница, причём старшая, я только родилась,  тётя дала моей маме, чтобы это было украшением моей тучи —  мешочка для рукоделия.  Потом я повзрослела, уже приехала в Финляндию, и всё время на туче это у меня висело. И однажды в музее города Пори я увидела точно такое же украшение. Но только у них позеленевшее такое, немножечко поржавевшее. Спрашиваю: «Откуда у вас это украшение?  Где вы его нашли?» —  «В Финляндии, выкопали археологи». Я говорю: «У меня есть точно такое же. Взято с кургана сихиртя, который были на месте нынешнего посёлка Яр-Сале». И когда я им показала, в самом деле, оказалось — один к одному.  – «Как вы можете небрежно относиться к такой бесценной вещи? — возмутились музейщики. —  И вы не боитесь, что вы её потеряете?» — «Она всегда у меня тут на туче висит. Это предмет моей повседневной жизни. Весь Ямал знает, что это украшение сихиртя».

Сотрудники музея относят это кольцо к эпохе ранней бронзы. Значит, или сихиртя были уже знакомы с бронзовыми изделиями, или же всё-таки это человеческие контакты. Значит, у сихиртя были, можно сказать, какие-то связи со Скандинавией.  Они же рыбачили, занимались морским промыслом, то есть владели водным транспортом.  Наверное, они кочевали, то есть у них не было  постоянных мест проживания. Мне довелось посмотреть  онежские петроглифы. Ведь древние люди нарисовали их на камне и ушли. И никто не знает, что это за народ, который оставил нам свои произведения искусства.

Была такая Небёй  Худи — знаменитая-знаменитая звероводка совхоза «Россия», из посёлка Панаевск. А я её записывала на магнитофон в тысячу девятьсот девяностом или девяносто первом году. Она рассказывала, что около   ненецкого кладбища можно ночевать. А вот если попадёшь ночью на землю, которая имеет отношение к сихиртя,  посмотри и увидишь, как голубые искорки на земле прыгают. Я спросила: «Почему?» —  «У сихиртя душа неумирающая, и вот они ночью выходят из-под земли и голубым светом светятся. Особенно хорошо видно в августовскую или сентябрьскую ночь».

В тысяча девятьсот девяносто первом  — девяносто втором годах мы жили в чуме Нюбетя Яптик на берегу Карского моря. Делали документальный фильм «Покинутый рай». И у Нюбетя в священной нарте была пряжка от мужского пояса. Однажды разговорились,  и я спросила: «Как она у них оказалась?» — «Пряжка сихиртя. От моих далёких предков». — «А что, твои предки были сихиртя?» — «Это я не знаю, может сихиртя им подарили, а может быть,  они и были сихиртя». И если у очень многих ненцев какие-то предметы от сихиртя хранятся до сих пор, то это же о чём-то говорит. Можно считать, что они откуда-то пришли, а может они были действительно исконными жителями  Арктических широт.

В репертуаре  Елены Григорьевны Сусой есть  песня «Девушки чудь». Мы  сегодня предполагаем, что в ней говорится про сихиртя. А может быть, это чуть-чуть другое племя.  Если  посмотреть, то среди ненцев встречается светлоглазые и  светловолосые. Может быть они потомки сихиртя.  Ничего не возникает на пустом месте. Век легенды это сколько, четыреста лет, ну пусть тысячу лет, в человеческой памяти они сохранились, значит, народ этот был.

Евгений Варьевич Худи из семьи потомственных оленеводов, сейчас работает заготовителем МУП «Ярсалинское». Есть у него и ещё один вид деятельности, к которому его привлекли известные режиссёры Анастасия Лапсуй и Маркку Лехмусккаллио —  он великолепно сыграл порученные ему роли в нескольких их фильмах. Кстати, на съёмках фильма «Пудана», где мне тоже довелось побывать артисткой, мы с ним и познакомились. Евгений Варьевич — знаток древних ненецких легенд, лауреат фольклорного фестиваля в Салехарде.

— Сихиртя это же, наше. У нас, ненцев, есть легенды, в которых говорится, как люди встречаются с сихиртя. Идёт человек по берегу какой-нибудь реки и вдруг видит — из земли торчит бивень мамонта. Дёргаешь за этот бивень, двери открываются, и  ты попадаешь в другой мир, не земной, а там тоже люди живут.   А на самом деле это же те, которые до нас жили здесь. Они же тоже по земле ходили, тоже рыбачили, охотились. Их поделки можно и сейчас найти во многих местах. На реке Юрибей, к примеру.  Повыше  фактории Усть-Юрибей есть скала, обрыв с южной стороны, там можно интересные вещи найти. Легенды о сихиртя передаются из поколения в поколение.

Интересно, приходилось ли сталкиваться со следами деятельности сихиртя археологам, работающим в нашем округе? Об этом я поинтересовалась у Натальи Викторовны Фёдоровой, кандидата исторических наук, руководителя Ямальской археологической экспедиции

      «Нет, не сталкивалась, — безоговорочно заявила Н.В. Фёдорова. — Более того, я человек очень скучный. Я люблю факты. Конечно, очень заманчиво, если бы осуществилась  романтическая история, чтобы по следам сихиртя можно было найти этих маленьких человечков.  Более того, археологические факты говорят нам о том, что никакого народа  досамодийского или самодийского на Ямале не было.  По следам остатков материальной культуры мы не видим никаких смен народов, то есть всё развивается постепенно. То, что древние люди,  живущие не так, как сейчас, обрастают такими сказочными чертами, это естественно. Достаточно вспомнить чудь белоглазую на Руси или английских гномов, которые жили под горой и ковали железо.   Между прочим, заметьте, что все эти персонажи так или иначе связаны с металлургией. Сихиртя ведь тоже люди, которые  занимались, прежде всего, металлом. Очень может быть, что это были люди, которые жили, допустим, по берегам Ямала,  потому что там было топливо. А поскольку это люди, имеющие глубокие таёжные корни, то они сохранили  умение обрабатывать цветные металлы и  делали их на обмен. А люди обособленные, занимающиеся чем-то не тем, что делают остальные,  всегда вызывают какое-то суеверное отношение. Кто ближе всех знается с чёртом — кузнец. Он абсолютно такой же, как все остальные деревенские, но по их понятиям он сродни нечистой силе. Что он там делает со своим огненным ремеслом в кузнице, не совсем понятно. Гадать ходят к кузнецу, чёрта ищут у кузнеца. Легенд много. Люди, которые связаны каким-то образом с металлом,  всегда обрастают огромным количеством легенд. Они всегда не такие, как все остальные жители».

Вот такие мнения об этом удивительном народе сихиртя. Мне доводилось слышать легенды в тундре о них, причём такие, которые я не читала не у одного из исследователей. Например, у одного из сихиртя даже был олень шахматной расцветки, который свободно летал по небу. Я даже использовала этот образ в своих авторских радиопередачах, которые веду на ОГТРК «Ямал-Регион», начиная с 1998 года.  На упряжке, запряжённой волшебными оленями, я могу мгновенно перемещаться во времени и в пространстве, чтобы встретиться  с самыми разными интересными людьми: учёными, путешественниками, писателями, тундровиками, строителями и т.д.

Хочется добавить — многие художники, живущие на севере, тоже вдохновлялись темой Сихиртя. В фондах Ямало-Ненецкого окружного музейно-выставочного комплекса имени И.С. Шемановского хранится работа М.В. и Я.М. Тимергазеевых «Легенда о сихирти» (ЯНМ – 12961).

Скульптурная композиция выполнена в виде многофигурной конструкции. Один из авторов, Минсалим Тимергазеев, рассказал такую легенду: «Финно-угорские земли Югра и Ямал стоят на огромных мамонтах, которые на своих фантастических бивнях-клыках держат эти две великие Земли. Когда сихиртя спустились в Нижний мир, то стали заниматься необычным, но полезным для людей и всего живого на Средней земле занятием. Они выращивают и пасут этих невероятно могучих мамонтов, чтобы Верхний мир не рухнул».

В верхней части композиции находится маленькая округлая площадка. Это она — Земля северных преданий — Ямал, край Большой Земли. Но, с другой стороны,  любое окончание – всегда начало. Именно с этого замечательного кусочка земли многое и начинается. На ней, как олицетворение всего ненецкого народа, расположены чум, олень, собака и целая семья. Внутри чума два старых человека делятся воспоминаниями, в их беседах у домашнего очага речь как раз идёт об удивительном народе сихиртя. Старик рассказывает, как  сихиртя не раз приходили к людям в трудную минуту: заблудившемуся указывали дорогу, голодному находили пищу, помогали на охоте, на рыбалке. И старуха не раз была очевидицей добрых дел этих подземных существ, белоглазой чуди.

Под самим Ямалом спрятаны сказочные богатства Северного Урала. Все это размещено на повернутом оленьем роге, как символе самой первой принесенной Богам и Духам жертвы — белого молодого оленя. На ветвях повсюду располагаются сихиртя, которые заняты своими обычными делами. Пространство вокруг рога под площадкой-землей занимает Нижний мир. Говорят, что он очень мохнатый. Там в таинственном храме хранятся все земные камни, как чьи-то судьбы. Оттуда тянутся через все миры две вертикали Первобогов. Тогда даже у богов не было лиц. Сквозь них день и ночь летит волшебная птица Времени и Пространства, она невидима людям, но те, кто хранит в себе традиции предков, обязательно слышат шум крыльев летящей над ними зубастой Птицы. Значит, Боги и Духи не отвернулись от них. Когда люди попадают в Нижний мир,  они узнают, как прекрасна и бесконечна Птица. Под одним из крыльев несет она Мировое Яйцо, и если вдруг жизнь на Земле замирает,  она роняет Яйцо и все вокруг вновь оживает…

Молодой скульптор Кирилл Викторович Никифоров, окончивший в Салехарде училище культуры и искусств и организовавший в г. Ноябрьск  Дом ремёсел, также посвятил сихиртя свои скульптуры.

В фондах МВК бережно хранятся артефакты, найденные археологами при раскопках на территории нашего округа. Немало среди них и металлических предметов. Как знать, может, они тоже принадлежали народу сихиртя? У учёных по этому поводу до сих пор нет однозначного мнения.

 

Когда я уже заканчивала эту статью, мне пришла в голову мысль, а что если  семь миров над землёй и семь миров  под поверхностью земли, которые существуют согласно не только мифологии ненцев, но и других народов, это и есть параллельные миры.  Древним людям это было хорошо известно, и в давние времена многие могли свободно перемещаться из одного мира в другой,  в частности,  шаманы и их помощники. И в один из этих миров ушли  сихиртя.  Иногда они появляются в нашем обычном мире, кому-то приносят добро, а кому-то и зло. Всё может быть, ведь не всё так просто во вселенной, во всяком случае, очень хочется верить в необычное.

Надеюсь, что я ещё не раз побываю в тундре, посижу у костра в чуме и послушаю удивительные истории, рассказывающие о древнем и могущественном племени сихиртя, когда-то живущем в сопках и ушедшем в землю.

Людмила ЛИПАТОВА

 25 сентября 2011 года.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Об авторе Всеволод Липатов

6 октября 1967 г. - ??? Учился, школа, техникум, Уральский государственный университет (историк-архивист). Живу в Салехарде (ЯНАО). Электрик, журналист, работал на ТВ, РВ, газеты и журналы, в музее :) в 2007 г. на фестивале "Тюменская пресса - 2007" в номинации "Лучший радиопроект года", моя радиопостановка "Ночной Директор" заняла I-е место (сам был немало удивлён). Но материала из-за формата радио "за кадром" оставалось очень много, поэтому на её основе, 2012 г. опубликовал книгу "Ночной Директор" I том. Эта книга и радиоспектакль рассказывают об истории Салехарда (когда-то село Обдорск), Ямала и окрестностей, в том числе России и земного шарика. Оказывается планета очень маленькая! Всё очень переплелось. Повествование ведётся от лица музейного сторожа (Ночного Директора). Сейчас работаю над вторым томом. Вот поэтому такое странное название у сайта.
Запись опубликована в рубрике Статьи по истории, Ямальская мистика. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Сихиртя — легенды или были»

  1. Staryvsik говорит:

    Мы не знаем, действительно ли жили такие маленькие люди в наших краях. Но из поколения в поколение передаются небольшие легенды о таинственном народе-сихиртя. Возможно, они и жили здесь, коль сохранилась до наших времёнпесня под названием «Плач девушки-сихиртя». Ведь зачастую легенды имеют под собой реальную почву.

    • Всеволод Липатов говорит:

      И эти легенды существовали по всему Северу России вплоть до заграницы. И ведь что интересно, люди, которым я доверяю даже больше чем себе, атеисты до мозга костей и даже больше, не пьющие, в приватных беседах видели странное и странных сущностей… я когда в первый раз увидел, думал, всё, пора завязывать… :)))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *