Сибирская язва в Уральских горах

В последние десятилетия много говорят о хозяйственном освоении Ямала, а в последние годы эти планы стали усиленными темпами претворяться в жизнь. Но наряду со всеми благами, которые могут принести эти работы, есть и обратная сторона медали. Дело в том, что экологи давно бьют тревогу – природа тундры очень хрупка и ранима.

Но и этого мало. Здесь человека может подстерегать беда, против которой даже современная медицина может мало что сделать. Дело в том, что на необъятных просторах ямальских тундр не один раз бушевала эпизоотия оленей, говоря другими словами, здесь была сибирская язва. Сохранились свидетельства очевидцев, что люди вымирали целыми стойбищами. Кто-то, конечно, возразит, что это дела давно минувших дней, но вот специалисты утверждают, что эти бациллы в вечной мерзлоте могу сохраняться до трёхсот лет.

Правда ли это, проверять как-то не хочется. К тому же всё усложняется тем, что где находятся эти могильники, сейчас точно сказать никто не может. Потому дороги, буровые и прочее, мы ходим по лезвию ножа. Недаром в журнале «Ямальский меридиан» в 1995 г. был опубликован небольшой отрывок из воспоминаний Альфреда Брэма воочию видевшего как в XIX в. в горах Полярного Урала свирепствовала сибирка. Объездив практически весь мир, он написал замечательнейшую книгу «Жизнь животных». Но кроме неё из-под его пера вышли и другие научные труды, в том числе книга «Жизнь на Севере и Юге: от полюса до экватора», где в главе «Путешествие по Сибири», он описывает своё пребывание в Обдорске и поездку в Байдарацкую тундру, вплоть до Карского моря.

Экспедиция работала здесь летом 1876 г. и была снаряжена Бременским обществом немецких северо-полярных экспедиций и русским купцом Сибиряковым. Ими была установлена граница леса и тундры, опубликован список растений эндемиков, то есть растущих только здесь и прочие научные изыскания

Кстати хочу отметить, что тот год был богат на экспедиции по полярным тундрам и горам. И не только иностранцы интересовались нижним течением Оби Полярным Уралом. Свою экспедицию снарядило Зоологическое отделение Академии Наук для изучения долины Оби, Обской губы и Надымского района, послав туда своего работника Ивана Семёновича Полякова, зоолога, антрополога и этнографа.

Ещё одна экспедиция под руководством поручика Орлова и технолога Матвеева искала водные и сухопутные пути сообщения из Байдарацкой губы в реку Обь, через перешеек полуострова Ямала. Их снарядили из Общества содействия русской промышленности и торговле.

Но вернёмся к Альфреду Брэму и его спутникам.

Что их ждёт в этих негостеприимных местах, Брэм и его соратник Отто Финш даже не догадывались, ведь эти территории были совершенно не изучены, они даже толком не знали, придётся ли им идти пешком, или всё же удастся нанять оленей. Но всё это были цветочки, судьба приготовила им по-настоящему ужасные испытания. И как он написал позже, если бы мы знали, то туда не пошли бы.

Сначала они плыли по реке Щучья, нанимая в каждом хантыйском поселении гребцов и отпуская их в следующем населённом пункте.

Окружающий пейзаж совершенно не радовал их взгляд, как написал Брэм:

«В течение восьми дней мы медленно поднимались по реке, следуя по всем её бесчисленным изгибам, видя перед собой лишь однообразную, убийственно скучную тундру, то приближаясь к Уралу, от отдаляясь от него и в продолжение восьми дней мы не видали ни одного человека, а только человеческие следы, запасы, приготовленные на зиму и нагруженные в сани, и могилы. Непроходимые болота по обеим берегам река не позволяли выйти на землю; миллиарды кровожадных комаров неотступно преследовали нас. На седьмой день пути мы увидали собаку, что было событием для нас и наших людей; на восьмой день нам попался жилой чум и единственный, находившийся там человек, который мог дать сведения о лежавшей перед нами стране. Мы взяли его в проводники и вместе с ним через три дня начали странствие, оказавшееся столько же трудным, сколько и опасным».[1]

Дальше им пришлось идти пешком, но проводник уверял, в предгорьях Полярного Урала должны стоять оленеводы. Им пришлось все свои вещи тащить на себе. Видимо, это совсем не доставляло удовольствия европейским учёным. Ибо Брэм записал:

«Нам ничего не оставалось, как продолжать путешествие пешком и переносить все трудности и неудобства странствования по непроезжей, голодной, наполненной комарами, враждебной человеку и, что всего хуже, неизвестной стране…

Мы хорошо знали, что поддержать свою жизнь в тундре может только бродячий пастух, а никак не охотник; мы знали по опыту все трудности, как обещали нам отсутствие дорог, мучения, поставляемые полчищами комаров, изменчивость погоды и вообще негостеприимность тундры, и приняла все зависящие от нас меры, но не могли, разумеется, предусмотреть того, чего не знали, не предугадывали, и что там не менее встретило нас. Возвращаться мы не хотели, но если бы могли предвидеть то, что нас постигнет, сделали бы это весьма охотно…

С величайшим трудом, кряхтя под тяжестью, навьюченной на спину, непрерывно днём и ночью мучимые комарами, шагали мы по тундре, останавливаясь после часовой или получасовой ходьбы, а потом через каждый тысячу шагов и всё-таки, благодаря комарам, не находя себе покоя. Мы поднялись на бесчисленное множество холмов, прошли столько же долин и не менее болот и трясин; мы проходили мимо сотен безымянных озёр и должны были переправляться через речки и топи.

Менее гостеприимно тундра не могла нас встретить. Ветер хлестал нас по лицу мелким дождём; в промокших шубах мы ложились на пропитанную дождём землю, не имея ни крова, ни согревающего костра, и притом ещё неотступно мучимые комарами. Но солнце высушивало платье и придавало нам новую бодрость и силу: мы продвигались вперёд. Радостная весть подкрепляет более, чем солнце и сон. Наши люди открыли два чума; в свои подзорные трубы мы ясно разглядели окружавших их оленей. Обрадованные до глубины души, мы видели уже себя удобно раскинувшимися в единственно возможном здесь экипаже – в санях и видели быстро движущуюся пред санями странную оленью упряжку».[2]

Здесь их ждало страшное открытие, в тундре бушевала сибирская язва. Описание этой картины, увиденной экспедиционерами, лично у меня вызвало целый ворох тяжёлых впечатлений. Я приведу лишь небольшой отрывок:

«Семьдесят шесть оленей насчитал я в непосредственной близости от чума. Куда ни бросишь взгляд, всюду встречаешь трупы или лежащих в последних содроганиях оленей, их самок и детёнышей. Другие подходят со смертью в груди к саням, снаряжённым для отъезда, как будто надеются найти помощь и спасение вблизи человека, не дают отгонять себя оттуда, стоят с широко с раскрытыми глазами и перекрещенными передними ногами – одну, две минуты качаются, издают стон и падают: белая пузыристая слизь выступает у них около губ и носа, — ещё несколько содроганий, и новый труп лежит на земле».[3]

Пастухи, конечно, пытались спасти хоть что-то, они отделили важенок с телятами от основного стада, но беспощадная сибирка не отступала. Приходилось убивать оленей, что спасти хотя бы шкуры. А ведь они отлично знали о грозящей им и их близким, опасности. Хватило бы малейшей капельки крови заболевшего животного или пузырька пены попавшими на тело, и человек умирал в страшных мучениях. Так что как метко написал Брэм, «смертный меч висел над их головами даже не на волоске, а на паутине». Но увы, это их не останавливало.

Оленеводам несколько раз пришлось переносить свой чум, но стадо несчастных оленей вновь и вновь подходили к стойбищу в последней надежде на спасение. Из двух тысяч голов к этому времени осталось только около двухсот.

Доктор Брэм отлично знал, как страшная опасность подстерегает его и товарищей, поэтому они поспешили уехать оттуда. Купив несколько оленей, вроде бы здоровых с виду, экспедиция отправилась дальше. Голод уже не на шутку грозил путешественника, и им пришлось охотиться на всё, что попадалось на пути, но дичи было очень мало. Вскоре они повезло, встретив другого оленевода. Но неудачи уже всерьёз занялись исследователями. Путь к морю преградили непроходимые болота. Но и это было не самое страшное, перед ними в тундре лежало множество павших оленей. Оказывается, здесь проходил путь того оленевода, у которого случилась смертельная эпидемия сибирской язвы. И поэтому их новый проводник не рискнул пересекать эту страшную дорогу смерти.

И тут действительность преподнесла им ещё один жестокий урок. Урок последствий от жадности, или скорее, от человеческой глупости и беспечности. Оказалось, один из людей, который пас стада вместе с этим несчастным оленеводом, не удержался и поел жирного оленьего мяса, надеясь на авось, но не пронесло, бедное животное уже успело подхватить смертельную заразу. За этот безумный поступок он расплатился сполна. Сначала умерли его двое детей, потом помощник, а вскоре и он сам. Через некоторое время умер его последний ребёнок.

Не обошла болезнь и экспедиционеров. Один из проводников и помощников, остяк, тоже стал мучиться от страшных болей и через три дня умер.

И таких вот свидетельств история сохранила немало. Даже в начале XX в. сибирская язва и прочие эпидемии приносили страшные беды.

Кстати, мне трудно судить, почему этот прославленный путешественник видел всё только в чёрном свете. Конечно, ему страшно не повезло, увидеть такие ужасы своими глазами, да ещё быть непосредственно рядом со смертью, в общем, спокойно пережить такое может не каждый. А может сказалось то, что он был немцем, то есть человеком до мозга костей прагматичным, и потому все красоты Севера и Полярного Урала ему неинтересны, к тому же он видел и более симпатичные места на планете.

Но как бы там ни было, его свидетельства должны если не напугать, то хотя бы заставить думать о будущих последствиях… возможных и невозможных.


[1] Цит. по: «Ямальский меридиан» , № 3 (17), 1995 г. – С. 59.

[2] Цит. по: «Ямальский меридиан», № 3 (17), 1995 г. – С. 60 – 61.

[3] Цит. по: «Ямальский меридиан», № 3 (17), 1995 г. – С. 62.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Об авторе Всеволод Липатов

6 октября 1967 г. - ??? Учился, школа, техникум, Уральский государственный университет (историк-архивист). Живу в Салехарде (ЯНАО). Электрик, журналист, работал на ТВ, РВ, газеты и журналы, в музее :) в 2007 г. на фестивале "Тюменская пресса - 2007" в номинации "Лучший радиопроект года", моя радиопостановка "Ночной Директор" заняла I-е место (сам был немало удивлён). Но материала из-за формата радио "за кадром" оставалось очень много, поэтому на её основе, 2012 г. опубликовал книгу "Ночной Директор" I том. Эта книга и радиоспектакль рассказывают об истории Салехарда (когда-то село Обдорск), Ямала и окрестностей, в том числе России и земного шарика. Оказывается планета очень маленькая! Всё очень переплелось. Повествование ведётся от лица музейного сторожа (Ночного Директора). Сейчас работаю над вторым томом. Вот поэтому такое странное название у сайта.
Запись опубликована в рубрике Статьи по истории. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 комментария на «Сибирская язва в Уральских горах»

  1. Уведомление: Очерки Обдорского края | Ночной Директор

  2. Корсаков Андрей говорит:

    Неужели такое возможно в 21-м веке

    • Всеволод Липатов говорит:

      Да, и это может быть и в следующих веках. К этой пандемии надо быть готовым всегда. А ведь ещё в 90-х гг. предупреждали, что будет. Вот и стало. Кстати, у меня вопрос только один — откуда это взялось? Я знаю как сюда на Ямал сибирская язва попала, но как она вообще на свет появилась, впрочем, как и остальные болячки

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *