Сибирская ссылка. I часть

Я долго думал, как начать и чем закончить рассказ об истории Сибирской Ссылки. А потом решил, пусть будет как будет… слишком уж это страшный и интересно страшный материал, тут уж кому как.

Могу сказать, что до сих пор на западе страны, да и вообще в Европе слово – ссылка, это некое страшилище, которым до сих пор пугают! И с давних пор слова Сибирь и ссылка стали синонимами.

И что характерно, до сих пор, если узнают, что живёшь в Сибири, то лица у людей становится какое-то напряжённое, в глазах появляется некая нездоровая опаска и даже страх, они становятся весьма подозрительными. Конечно же, это, в основном, бывает только у тех, кто сам живёт на юге.и эта мысль возникает практически у всех… я сам сталкивался с подобным неоднократно. То есть, если ты житель Сибири, значит или сам сидел, или твои предки, а уж родственники подавно! Для многих обывателей красивое и гордое слово Сибирь почему-то стало синоним ссылок и тюрем. Впрочем, я на таких дремучих никогда не обижался, по горькому опыту зная, что переубедить их не удастся. Слишком уж сильно постарались классики, творившие свои нетленные произведения в XVIII – XIX столетиях, с немалым сочувствием относящиеся к каторжанам и ссыльным, особенно если они были из их социального круга, равные по положению. А потом ещё негатива добавили в XX веке, когда уже Советское правительство без зазрения совести стало ссылать сюда целыми деревнями, трудовыми коллективами и даже народами.

И только сейчас Сибирь стала реабилитироваться, потихоньку избавляясь от репутации, грустной, трагической, но появившейся раньше, чем стратегическая, сырьевая кладовая России. Хотя… если вспомнить Мангазею и иные государевы вотчины, то история Сибири смотрится совсем с другой стороны. Но в этой статье речь идёт совсем о другом – о Сибирской ссылке.

Давайте задумаемся, сколько драматических историй скрывается за этими шестью буквами – ссылка. Сколько судеб они изломали, сколько жизней безвременно оборвало это слово. Что тут я могу сказать:

Как всё-таки повезло русским царям, императорам и генсекам, что у них была Сибирь. В Европе такой огромной тюрьмы ни у одной страны не было.

А теперь давайте вспомним, когда в первый раз пришла в голову московским дьякам и царям ссылать неугодных, ведь Сибирь издавна была любимым местом русских царей, и прочих руководителей страны, куда можно было надолго или навсегда упечь неугодных или недовольных властью, вконец зарвавшихся и проворовавшихся начальников и прочий злостный элемент, мешающий нормально жить.

Одними из первых, кто против своей воли проторил дорожку в сибирскую ссылку, были жители города Углич. Эта история произошла в 1591 году, когда горожане узнали о якобы убийстве сына Иоанна Грозного Дмитрия. Чтоб сообщить о внезапной кончине царевича, звонарь ударил в набат, собирая народ, чтоб он наказал виновных, и горожане взбунтовались.

Провели следствие, выяснилось, что Дмитрия никто не убивал. У него была гемофилия, то есть несворачиваемость крови, и когда он случайно порезался ножом, то просто-напросто истёк кровью. Во всяком случае, так гласит официальная версия, к которой склоняется большинство историков. Как бы там ни было, Борису Годунову его смерть была совершенно не нужна.

Когда народ утихомирили, выявили зачинщиков, и более ста восьмидесяти бунтовщиков упекли в Сибирь, а вместе с ними был сослан и колокол, как главный подстрекатель. Заплечных дел мастера вырвали  у него язык, чтоб неповадно было другим смуту учинять, сломали одно ухо, за которое привязывали на колокольне, всыпали плетей и отправили подальше с глаз, в Тобольск. Вернулся он на домашнюю колокольню лишь в начале двадцать первого века, так что этот знаменитый колокол отбывал ссылку дольше всех, более четырёх веков.

 Кстати, некоторые историки утверждают, что это были самые первые ссыльнопоселенцы коих отправили в Сибирь. А эхо набата угличского колокола ещё многие столетия раздавалось над всей страной, звуча как реквием по человеческим душам, сгинувшим в Сибири.

А теперь от большой истории, к малой — жизни Обдорска (ныне город Салехард). Официально, первые ссыльные в Обдорске появились в 1877 году. Но если внимательно вчитаться в летописи, то выясняется, что первые ссыльные в крае появились задолго до этого. Например, ещё в начале XVII века, для охраны Мангазеи содержался постоянный гарнизон, состоящий из казаков и стрельцов, но также службу несли и ссыльные черкесы. Как они попали в Сибирь, история длинная, запутанная и противоречивая. И вообще, кто такие черкесы в то время, я, лично для себя, так толком и не уяснил.

Но вернусь к неугодным.

Кстати, история Западной Сибири сохранила ещё одного ссыльного, и причём, весьма неординарного. Дело в том, что кроме угличского колокола, под понятие – неблагонадёжные, попали и книги, что и не удивительно. Государство как могло боролось с инакомыслящими, а уж на страницах столько могло быть ереси и инакомыслия… Что совсем неудивительно, почему на протяжении многих веков иных писателей, дерзнувших пойти против генерального курса правительства и церкви, безжалостно наказывали, а их труды сжигались илидаже отправлялись в места не столь отдалённые. Вот два таких книжных ссыльный появились в Мангазее, вернее уже в Туруханске. Это были книги архимандрита Кирилла Транквилиона.

Впрочем, и в XX веке мало что изменилось, вспомним хотя бы как Гитлер на площадях Германии сжигал книги неугодивших ему и его новой религии писателей. Буду честен, и при Советской власти с книгами некоторых авторов боролись как могли. А уж тем более, уехавших за границу, и ставшими поэтому врагами народа. Тут же составлялся список их публикаций в журналах и книги, журналы было трудно уничтожить, а вот книги удалялись из всех библиотек, и специально назначенный человек их сжигал, а для отчёта должен был оторвать их обложки и предъявить компетентным органам. Но, должен сказать, к чести салехардцев, обложки, конечно, приходилось предъявлять, а вот сами книги находили своё спасение на полках смелых книгочеев. И благодаря этому, многие книги в силу своих непредсказуемых судеб смогли избежать этого бессмысленного наказании и  оказались в научной библиотеке музейно-выставочного комплекса имени И.С. Шемановского.

Впрочем, я отвлёкся от ссыльных людей.

Чем больше становилось село Обдорск, тем больше сюда ссылали, вернее, у государства находилось всё больше и больше неугодных личностей… или они сами искали «приключений», но это разговор для отдельной статьи. Впрочем, как бы там ни было, уже в середине XVIII века сюда сослали не одиночек, а целую группу сектантов-скопцов. Здесь они пользовались большим расположением инородческого населения, так как не грешили, то есть весьма выделялись среди прочего населения. Но всё же это была довольно жестокая секта, несмотря на то, что вели праведный образ жизни. Скопцы были убеждены, чтобы спасти свою бессмертную душу, нужно бороться с телом. И придумали самый простой, но весьма болезненный способ, оскопление, то есть делали кастрацию. Но между прочим именно они первыми начали в селе разводить огороды, сажать картофель, свеклу, репу и морковь, показывая пример остальным жителям.

Но ещё задолго до этой секты извращенцев здесь отбывали наказание два священнослужителя: священник Фёдор Кузнецов и дьякон Фёдор Кокоулин. Согласно документам их сюда сослали в 1738 году. И хотя они попали сюда не по своей воле, но продолжали нести церковные службы, занимались миссионерством и принимать самое деятельное участие в строительстве самой первой церкви в селе.

В опалу они попали, когда служили в Берёзове, в это же время там отбывала ссылку семья князя Долгорукова. Они находились под самым пристальным наблюдением, и вот кто-то донёс, что они «дерзко и нескромно» отзывались об императрице Анне Иоановне и её фаворите Бироне. Было проведено секретное расследование. В итоге было арестовано более тридцати человек. Братьев князя наказали кнутом и вырвали им языки, а сёстер разослали по разным монастырям. Самого князя Долгорукова колесовали и отрубили голову. Остальным повезло больше. Многих наказали плетьми, а Кузнецову ещё вырвали ноздри, после чего их сослали на каторгу в Охотск. Через несколько лет они вернулись и их отправили в Обдорск. Благодарная Елена Долгорукова, после возвращения в Москву звала пострадавших священников к себе. Но судя по документам, священников не отпускали, мотивируя это тем, что княгиня должна была оплатить их проезд.

Вспомню о знаменитом представителе ещё одной известной секты. В 1896 году в Обдорск был сослан Пётр Иванович Веригин. Он был вожаком кавказских духоборов. В первые годы своего пребывания в ссылке, Веригин вёл трезвый образ жизни, занимался благотворительностью, активно переписывался с Львом Николаевичем Толстым. Агитировал за свою веру, правда, его проповеди не нашли отклика среди местного населения, а если и приходили послушать, то больше для развлечения, всё ж жизнь здесь была скучна и бедна на события. Видимо поэтому, что он так и не нашёл себе сторонников, то постепенно опустился, начал нарушать законы своей веры, стал есть мясную пищу, пить вино и играть в карты, а во время своих ссор обращаться за помощью к мировому судье, одним словом, стал заурядным обдорянином. В сентябре 1902 года он покинул негостеприимный край, уехал в Канаду, где обосновались духоборцы, и был принят со всеми почестями, как глава всей колонии.

Увы, время не стояло на месте. В XIX веке в Сибири оказывалось всё больше и больше политически неблагонадёжных, недовольных самодержавием и ведущих с ним активную борьбу.

Но вот что странно. В начале XX века царское правительство всерьёз обсуждало отмену ссылки в Сибирь. Причин тому было много, и либеральная часть населения империи встретила эту новость с ликованием, но их радость была недолгой, после событий 1905 года, от этой идеи пришлось отказаться.

Первым политическим ссыльным в Обдорске стал сын дьякона, студент Петербургского университета Алексей Нуромский, сосланный в 1877 году, за революционную пропаганду среди рабочих фабрики Гешера.

Одновременно с ним здесь отбывал ссылку Иван Антонович Гервасий. Этот студент петербургской военно-медицинской академии был героем студенческой демонстрации на Казанской площади, которую «История Коммунистической партии Советского Союза» называет «крупной вехой в демократическом и рабочем движении в России, первой социально-революционной демонстрации». Но на тот момент он был ещё несовершеннолетним, и потому десять лет каторги были заменены ссылкой в Обдорск, ставший на шесть лет его домом. Но и здесь он умудрился стать героем.

Благонамеренных обывателей глубоко шокировала его свадьба с восемнадцатилетней дочкой рыбака Анной Росляковой. Бракосочетание проходило без надлежащих церковных обрядов и мещанских условностей. Это событие всколыхнуло всё захолустье, надолго став поводом для разговоров, а молодожёнам стоило работы. Ивана уволили с должности письмоводителя у обдорского заседателя, а жену лишили прав преподавания, они находились на грани нищеты. Но, несмотря на эти невзгоды и начинающуюся болезнь экс студент не терял присутствия духа, его деятельная натура искала выход своей энергии, Гервасий не мог просто так сидеть без дела. У него возникла идея создать в Обдорске метеорологический пункт, ему даже удалось достучаться до высоких столичных кабинетов в Адмиралтействе, и обосновать значимость метеонаблюдений на севере. В результате в селе была построена метеорологическая вышка, простоявшая сто пять лет, пока не сгорела. В народе её так и прозвали «вышка Гервасия».

В 1886 году Гервасий с женой и детьми уехали из Обдорска, но продолжали подпольную деятельность, вели жизнь профессиональных революционеров, неоднократно подвергались арестам. Сам Иван Антонович умер в 1913 году, так и не дождавшись светлого часа, ради которого боролся. А его жена, Анна Павловна, стала первой женщиной-революционеркой из Обдорска. Она активно распространяла нелегальную литературу, организовывала подпольные типографии, страстно агитировала за революционные преобразования в империи. Арестовывалась, сидела в тюрьме, и прожила до 1933 года.

(продолжение следует)

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Об авторе Всеволод Липатов

6 октября 1967 г. - ??? Учился, школа, техникум, Уральский государственный университет (историк-архивист). Живу в Салехарде (ЯНАО). Электрик, журналист, работал на ТВ, РВ, газеты и журналы, в музее :) в 2007 г. на фестивале "Тюменская пресса - 2007" в номинации "Лучший радиопроект года", моя радиопостановка "Ночной Директор" заняла I-е место (сам был немало удивлён). Но материала из-за формата радио "за кадром" оставалось очень много, поэтому на её основе, 2012 г. опубликовал книгу "Ночной Директор" I том. Эта книга и радиоспектакль рассказывают об истории Салехарда (когда-то село Обдорск), Ямала и окрестностей, в том числе России и земного шарика. Оказывается планета очень маленькая! Всё очень переплелось. Повествование ведётся от лица музейного сторожа (Ночного Директора). Сейчас работаю над вторым томом. Вот поэтому такое странное название у сайта.
Запись опубликована в рубрике Статьи по истории. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

7 комментариев на «Сибирская ссылка. I часть»

  1. Уведомление: Сибирская ссылка. II часть | Ночной Директор

  2. Глеб Моисеев говорит:

    Уважаемый Всеволод!

    Большое спасибо за статью. Читал её с удовольствием, ведь в ней говорится про моего предка Ивана Антоновича Гервасия (его сын, Глеб Иванович, является моим прадедом).

    • Всеволод Липатов говорит:

      Ого, как интересно, рад что ещё кому-то пригодился мой сайт! А какие-то подробности о Вашем родственнике есть, ну может документы, фотографии, воспоминания? Ведь Иван Антонович оставил большущий след в истории нашего города! Я обязательно напишу статью о нём

    • LenonPl говорит:

      «Шибир» — монгольское слово, означающее болотистую местность, поросшую березами, лесную чащу. Предполагается, что так во времена Чингисхана монголы называли пограничную с лесостепью часть тайги

      • Всеволод Липатов говорит:

        Как обычно, это всё спорны вопросы. Давайте побольше материалов и будем обсуждать. Но мне, во всяком случае, эта версия весьма интересна.

  3. Alinochka говорит:

    «Шибир» — монгольское слово, означающее болотистую местность, поросшую березами, лесную чащу. Предполагается, что так во времена Чингисхана монголы называли пограничную с лесостепью часть тайги

  4. Samborena говорит:

    Сибирь — малонаселённая территория, но при этом здесь исторически проживали представители многих языковых групп. По некоторым подсчётам

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *