Новый год в Обдорске

Не успела планета пережить очередной конец света, который нам обещали в конце 2012 года, как начались праздники. Конечно, Новый год всенародно любимый праздник, который отмечают со всем размахом, не жалея бюджета своих контор и даже семейного, а также своих печеней и прочих органов организма. Но так было далеко не всегда. Традиция встречать некую дату, причём взятую весьма условно, в России пошла с Петра I. Именно он перенёс этот обычай из Европы. Кстати, это из немногих его нововведений, которые всё ж прижились в стране. Ведь до этого в разные времена новый год на Руси встречали и в марте и в сентябре.

До Обдорска эта традиция докатилась позже, и, в основном, связана с именем Ивана Шемановского, служившего здесь в Православной миссии.

Не будем забывать, что жизнь до XX века самым коренным образом отличалась от современной. Тогда всё жёстко подчинялось временам года, каждый сезон приносил свои постоянные заботы, заставляя делать привычную работу. И даже редкие праздники были чётко подчинены этим бесконечным чередам природных сезонов. Но люди, как могли, привыкали к суровым условиям жизни в полярном селе. Конечно, нормальный быт появился здесь не сразу же, как это иногда любят представлять иные публицисты. Людям пришлось долго и много работать, не менее двух веков, прежде чем Обдорск стал по настоящему их домом, уютным и благоустроенным.

Жители более южных районов уверены, что главный враг для человека в Сибири – это жестокие морозы, когда столбик термометра может опускаться ниже отметки в сорок градусов по Цельсию. Но это не совсем так. Например, Бартенёв отмечал, что несмотря на сильные морозы, здесь всё же не так холодно, чем на слякотном юге, где сырость многократно усиливает ощущение холода. А местная зима страшна не столько своими холодами и сильными ветрами, сколько своей продолжительностью. И темнотой. В эти тоскливые месяцы (декабрь – февраль) солнце только чуть появляется на горизонте, и снова уходит в промёрзшую тундру. Но что особенно угнетало обдорян, так это вынужденное безделье, именно оно вызывало глухую тоску и меланхолию. Впрочем, надо отметить, что Обдорск в этом плане ничем не отличался от других уездных городов России, в том числе и на юге.

Одним из таких праздников, которые хоть на время давали возможность забыть об окружающей удручающей действительности, стал Новый год. Но если православным он был привычен, то для самоедов и остяков (ненцы и ханты) это было в диковинку.

Одним из главных инициаторов его проведения стал Иван Шемановский. При миссии уже давно жили и учились ребятишки из местных народов. Вот для них-то и устроили новогоднюю ёлку жители села. Иван Семёнович очень хорошо понимал, для полного успеха миссии ему необходимо понимать чувства и душевное состояние людей всех сословий и вероисповеданий.  И особенно детишек. Но что лучше всего объединяет людей? Ответ миссионер нашёл быстро – ну, конечно же, праздники! А самым ярким и весёлым праздником, среди бесконечной полярной ночи были Рождество и встреча Нового года. Вот тут ему на помощь пришла обыкновенная ёлка, подружившая этого настоятеля миссии с местными детьми. К тому же рождественская ёлка для него самого была нечто большим, чем просто красиво украшенным деревом. С душевной теплотой Иван Семёнович вспоминал картинки из своего детства, проведённые на тёплом и благодатном юге:

«Ёлка… одно это слово навевает мне тысячи лучших воспоминаний девства и зрелой жизни… Я в раннем детстве остался круглым сиротою. Из этого периода моей тусклой воспоминаниями жизни более сильным является устройство моим отцом детской рождественской ёлки. Я тогда видел всех радостными, добрыми, любящими. Тогда, помнится, не чувствовалось обид и зависти, сердца всех наполнялись особой святой радостью и общим весельем, памятным, никогда не забываемым… В юности моей мне редко приходилось бывать на ёлках, и в этих редких случаях они не оставляли воспоминаний детства. Род службы в Обдорске заставил меня сходиться с людьми, приспособляться к ним, жить с ними одной жизнью… Радоваться их радостями, плакать с ними в их несчастьях, горевать в их печалях и неудачах».

В начале XX века для обдорской детворы организовывалось несколько ёлок. Одна из них была для учеников министерской и церковноприходской школ и проходила в новом здании инородческой управы. Две других устраивались для инородческих детей и учащихся в миссионерском училище. Для этих ребят празднества устраивались «в собственных помещениях», то есть в интернатах. Организаторы праздника объявили, что для них будет устроена ёлка. Под руководством чутких учителей и воспитателей дети-ученики заблаговременно начали готовиться к предстоящему неведомому празднику. Они учили басни, стихотворения, песни. Взрослые тоже готовились. В лесу нашли пышную ёлку, срубили и привезли, нарядили её. Она даже превзошла все смелые ожидания обдорских обывателей, уже привычных к этому зрелищу. Что уж говорить о детях из тундры.

Как вспоминал сам Шемановский:

«Было приятно видеть их, до этого постоянно угрюмых, с горящими от удовольствия глазами.

Они сначала конфузились в незнакомой обстановке, в присутствии многочисленных русских гостей. Поощряемые же гостями становились увереннее и смелее. Выразительно сказывали басни, прекрасно произносили стихотворения, хорошо пели, и ими нельзя было не восхищаться. Боязливые и робкие, неуверенные в своих движениях при посторонних, считающие себя хуже детей русских, они сумели овладеть общим к себе вниманием и на елке сделались неузнаваемыми. Награждаемые дружными аплодисментами за хорошо рассказанную басню или прочитанное стихотворение, они удалялись с горящими от удовольствия глазами, с гордо поднятыми головам, с сознанием своего достоинства… Хорошо пропетые русские хороводные песни инородческими детьми вызвали общий восторг. Сделавший их вполне счастливыми. Родители-инородцы с расплывшимися на их лицах блаженством открыто заявляли, что их детишки совсем как русские. Но сами ребятишки не захотели вполне быть схожими с детьми русских обывателей».

Далее он продолжил:

«Стоя в стороне, я наблюдал при разборе ёлки интересные картины. Родители инородческих детей, осматривая ёлочные украшения, обращали особое внимание на разных кукол. Перед одной из них, изображавшей Дедушку Мороза, некоторые низко кланялись, произнося приветственные слова. В публике начал было раздаваться смех, но я остановил его, обратил внимание инородческих детей на их родителей. Детишки с важностью стали разъяснять своим отцам, что эти куклы – простые игрушки, не имеющие никакой магической силы, что им не следует поклоняться, что назначены они для забавы маленьких детей. Старцы сначала полуудивлённо и недоверчиво слушали своих детей, а потом, убеждённые ими, стали ласково смотреть на свою детвору, успевшую публично доказать, что, учась грамоте и живя русской жизнью, они всё-таки  инородцы, любящие всё своё родное. Родители, остяки и самоеды, довольные всем виденным и слышанным, не скрывали своего восхищения и высказывали, что такое учение их детей хорошо и полезно.

Ребятишки, — говорили они, — сделались похожими на русских, а всё равно остались самоедами и остяками…».

К сожалению, после отъезда Шемановского традиция устраивать новогодние ёлки для инородческой ребятни стала уходить. А потом стало не до этого, началась революция. Большевики пытались навязать новые праздники, но Новый год как праздник, несмотря ни на что, выжил.

О встрече Нового года в одном из посёлков Ямала в своей книге «Камень с надписью» написал Леонид Лапцуй. В рассказе «Весёлый обман» ненецкий писатель и поэт  с большой теплотой живописал, как в поселковой школе отмечали весёлый зимний праздник.

События разворачивались следующим образом, у старухи Нюдяне дочь Зоя работала учительницей в школе. Естественно, она дружила с молодым ненцем Николаем. Но матери очень не нравилось, что фамилии у них были одинаковыми, хотя и не родственники, и то, что парень работал на звероферме, а не охотился или не пас оленей. Но, как гласит народная примета, на Новый год случаются чудеса. Зоя с Николаем решили устроить встречу Нового года в школе. Специально, самолётом доставили большую ёлку, ёлочные игрушки прислали пионеры из городов Советского Союза. Старой Нюдяне всё это очень пришлось не по вкусу и она ушла в свой старый чум. Но всё же любопытство не покидало её.

«…Нюдяне долго стояла возле своего чума, смотрела на школу. Подумать только – в этом праздничном доме со светлыми окнами, дочь ее самый большой человек!..

Гордость вошла в ее сердце, как непрошенный гость. Одним глазом бы взглянуть, что там сейчас делается – у большого зеленого украшенного дерева. Вот чудные – зачем дерево украшать?..

Кто-то, проходя мимо, окрикнул старуху:

— Торопись, бабушка, не стой у чума! Твоя дочь праздник в школе устроила. Там дети со своими матерями. Как там весело!

Нюдяне не могла больше устоять – побороло   любопытство. Захотелось посмотреть на празднество  хоть   издали,   в дом она не войдет, нет! Пусть никто даже не узнает ее, она переоденется.

Нюдяне торопливо вбежала в чум, надела старую малицу, от которой остались одни лохмотья, обулась в изношенные кисы, надвинула на глаза капюшон и поспешила к школе, прильнула к оконному стеклу и увидела: в комнате светло-светло, играет задорная музыка, на скамейках вдоль стен си­дят нарядные женщины, веселые, как дети, и хлопают в ладоши, а посреди комнаты вокруг зеленого дерева с огоньками, прыгают и поют, держась за руки, какие-то странные существа – одни с заячьими ушами, другие с пушистыми хвоста­ми лисиц. Прижав нос к стеклу, старуха смотрела и не могла оторваться от странного зрелища.

«Шаманят они, что ли?», – подумала Нюдяне, чувствуя не­преодолимое желание самой очутиться там, среди этого празд­нества.

Вдруг кто-то схватил старуху и поволок куда-то… Надели ей на глаза что-то вроде ненецких очков, которыми весной за­щищают в тундре глаза от яркого снега. Не успела старуха придти в себя, как закружили ее в танце. Напарником оказался человек, одетый бурым медведем. Ноги сами, помимо, ее воли, пошли в пляс. Это рассмешило старуху, ей вдруг стало весело. Нюдяне вспомнила свои детские игры около чу­ма. Ей захотелось скакать — ведь никто не знал, что это она. И до чего же славный этот парень, одетый медведем! Вот бы такого парня в мужья дочери! По всему видно — он тут глав­ный, не постеснялся плясать с оборванной старухой, прита­щил ее на праздник. Видно, хороший человек, не то что этот Николай из зверофермы…

А медведь все отплясывает рядом с нею и шепчет старухе, наклоняясь к ее уху, смеясь, обещает увезти ее к себе в берлогу на свадебной нарте. Это совсем развеселило Нюдяне, и она сказала:

— Я уже старая, а дочь свою я с удовольствием отдала бы за тебя. Тут она где-то, только я ее признать не могу. А ты, видно, хороший парень, хотя я и не знаю тебя. Ты мне нравишься, и праздник ваш мне нравится.

— Это хорошо, – сказал медведь. – Ну, что – присылать сватов?

Развеселившаяся старуха махнула рукой.

— Присылай! Отдам за тебя дочь!

Тогда медведь стянул с себя маску зверя, и Нюдяне уви­дела молодое, смеющееся лицо Николая.

Нюдяне хотела было рассердиться на него, а вместо этого стала хохотать.

— Ну и хитрый же ты! – сказала она. – Как ловко обманул старуху!.. Ладно, обман этот веселый, я не сержусь. Так и быть – поженитесь!».

Ну что ж, во время таинственного и развесёлого Нового года и не такие чудеса случаются. 🙂

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Об авторе Всеволод Липатов

6 октября 1967 г. - ??? Учился, школа, техникум, Уральский государственный университет (историк-архивист). Живу в Салехарде (ЯНАО). Электрик, журналист, работал на ТВ, РВ, газеты и журналы, в музее :) в 2007 г. на фестивале "Тюменская пресса - 2007" в номинации "Лучший радиопроект года", моя радиопостановка "Ночной Директор" заняла I-е место (сам был немало удивлён). Но материала из-за формата радио "за кадром" оставалось очень много, поэтому на её основе, 2012 г. опубликовал книгу "Ночной Директор" I том. Эта книга и радиоспектакль рассказывают об истории Салехарда (когда-то село Обдорск), Ямала и окрестностей, в том числе России и земного шарика. Оказывается планета очень маленькая! Всё очень переплелось. Повествование ведётся от лица музейного сторожа (Ночного Директора). Сейчас работаю над вторым томом. Вот поэтому такое странное название у сайта.
Запись опубликована в рубрике Статьи по истории. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *