Камни в жизни коренных народов

Начиная с глубокой древности,  люди придают камням особое значение. Большинство минералов считаются лечебными. Почти в любом торгующем камнями магазине вам расскажут, что, например,  горный хрусталь считается прекрасным средством от болезней сердца,  желудка и глаз, красный сердолик предохраняет от ссор и споров, усмиряет лихорадки и нервные болезни, укрепляет зубы и т.д. Есть камни обереги, есть камни, которым  поклоняются и приносят жертвы до сих пор. Традиция одушевлять камни, имеющие необычные причудливые формы,  сохранилась до сегодняшних дней.

В геологической коллекции ГБУ «Ямало-Ненецкий окружной музейно-выставочный комплекс имени И.С. Шемановского» представлены различные горные породы и минералы,  которыми богат наш округ. Но хранятся  и  камни, относящиеся к этнографической и археологической коллекциям.

Вот что рассказал Евгений Алексеевич Васильев – кандидат исторических наук, археолог, под руководством которого археологическая экспедиция Томского государственного университета проводила раскопки в 2006-м г. на реке Сыня – притоке Оби.

«В районе посёлка Оволын горт Шурышкарского района в 2002 г. открыт интереснейший памятник, который по предварительным данным датировался временем переходным — от каменного века к бронзовому. Это время археологи называют энеолитом, что в переводе означает медно-каменный век. Место замечательное. Это урочище  Лов-Санг-Хум представляет из себя  высокую террасу, обрывающуюся к берегу Сыни. И любой человек, который проходит ли, а чаще всего  на лодке проплывает мимо, просто не может не обратить на него внимания. Видимо, не явились исключением и те люди, которые впервые попали в бассейн Сыни. Подобные места всегда окружены легендами. Лов-Санг-Хум с хантыйского примерно переводится, как «лошадиная гора».  На вершине этой террасы находятся два камня. Один воспроизводит впечатление такой глыбы, а камень поменьше,  действительно, напоминает лошадиную голову. И всё вместе это ассоциируется с каменной лошадью.

Легенда гласит о том, что когда-то, несколько веков назад, вверх по реке Сыня двигались две группы. Одна была на оленях. Считайте, что это ханты, а другая – на лошадях, подразумеваются, конечно, русские. И не исключено, что в этом отражена действительно какая-то реальная военная, может быть,  борьба-противостояние. А может быть мирная колонизация. Об этом судить сложно, но как бы некий элемент антагонизма всё-таки в легенде угадывается. И когда  два отряда дошли до этого места, Торум вмешался в развитие событий и сказал: «Дальше пойдут только люди на оленях, а люди на лошадях навсегда останутся здесь». И превратил лошадь в камень. Но эта легенда, которая относится, наверно, к сравнительно недавнему прошлом.

Нас интересовали времена более древние. Начали мы работы в 2003-м г. И поскольку раскопки были очень объёмные, очень сложные, то они продолжались два года.  Мы вскрыли жилище, которое по своим размерам не только вызывает удивление среди профессионалов, но и формирует чувство огромного уважения к достижениям той культуры, которая сформировалась здесь в бассейне Сыни в самом конце каменного века. Меднокаменный век. Это в абсолютной хронологии конец четвёртого – начало третьего тысячелетия до новой эры. И вот шесть тысяч лет назад люди смогли построить с помощью, как принято говорить, примитивных, на самом деле не совсем так, орудий, но не металлических, во всяком случае, орудий – преимущественно каменных, роговых или костяных, огромную землянку площадью 220 квадратных метров

 Археологи столкнулись там с несколькими уникальными вещами. Во-первых, размер жилища, во-вторых, умение выстроить такой дом. В-третьих, огромное количество красной краски – охры. В древности к охре относились двояко. С одной стороны, она могла восприниматься как кровь мёртвых и активно использовалась в древних погребениях. С другой стороны, она ассоциировалась с очистительной силой огня, и поэтому древние охотно использовали её в магических целях, очевидно, полагая, что вот этот мёртвый огонь или огонь, может быть, другого мира как бы защитит их дом от внешней опасности.

Где брали охру? До недавнего времени местные ханты использовали охру в качестве красной краски. И  местные жители говорят, что выходы этого минерального красителя имеются неподалёку. Внутри жилища и за его пределами собрана огромная коллекция артефактов. Удивительная коллекция керамики. Выяснилось, что культура бронзового века по уровню своего развития не уступала, а во много превосходила более южные культуры, которые априори воспринимались как более развитые. Помимо обычной столовой посуды здесь было собрано несколько ладьевидных сосудов. Такие широкие длинные блюда. Некоторые из них действительно воспроизводят образ лодки, другие просто такие овальные блюда, и тоже орнаментированы были не только с внешней стороны, но и изнутри. Обычно археологи трактуют такую посуду, как культовую. Не исключено, что она использовалась во время каких-то ритуалов. Каменные орудия, топоры, изумительной работы каменные наконечники стрел шлифованные, очень однотипные».

Коллекции, собранные в результате раскопок этой  и некоторых других археологических экспедиций на территории ЯНАО,   хранятся в фондах МВК им. И.С. Шемановского.

В 2000 г. в ходе экспедиции в посёлок Зелёный Яр Приуральского района, расположенного на берегу реки Полуй, научным сотрудником музея А.Г. Бурсницыной  была приобретена коллекция предметов, хранящихся в священных нартах рода А.А. Худи, а обрабатывала её А.А. Арефьева – этнограф, заместитель директора по музейной части. Обрисовывая один из  экспонатов, она пишет в своём отчёте: «дух-покровитель в синей атласной рубашке имеет каменное тулово, представленное в виде нуклеуса (размерами 5,5Х5,5Х3,3 см). Нуклеус выполнен из коричневого камня, имеет негативы сколов крупных пластин…».  Далее А.А. Арефьева даёт ссылку на   описание В. Иславина («Самоеды в домашнем и общественном быту. СПб. – 1847. С. 115-116), который ещё в XIX в. обратил внимание на то, что самоеды,  «…чтобы иметь при себе всегда изображение чудотворного камня (о. Вайгач — утёс в виде человеческого образа) они вздумали заменить его истуканчиками, носящими человеческий образ, и даже теперь нашедший при реке какой-нибудь камень с округлым наподобие головы, кончиком, одевают его в цветную рубаху, и когда представляется нужда в помощи истукана, то ставят его в чуме в синякуй, а чтобы задобрить его, обмазывают ему губы оленьей кровью, и подкуривают оленьим салом».  

С различными камнями, скалами, останцами, да и с самим горным массивом Урала связано множество легенд, мифов, преданий.

Одну из легенд рассказала Вера Ларовна Хоротэтто, родившаяся в тундре полуострова Ямал.

Летом, когда в тундре поднимается  гнус, самое трудное время для оленеводов. Однажды у одного из пастухов оводы и комары чуть не увели стадо.  Это как страда для хлеборобов, а олени для ненцев это тот же хлеб.  Их надо обязательно сберечь, иначе будет очень худо для семьи. Прошёл июль – самый комариный месяц, который ненцы так и зовут – «ненянг ири» — «комариный месяц». Наступил август,  и олени в стаде начали болеть копыткой.  Но опять же повезло – болезнь отступила. Пастух-ненец  дал себе слово, если всё закончится благополучно и стадо будет сохранено, то он сходит на Камень. Так ненцы зовут Уральские горы. Когда-то земля была сильно неспокойная, волновалась, как море, трудно было на ней жить. И ненцы стали вымаливать у богов, чтобы они дали им камни, чтобы укрепить землю. Семь дней и семь ночей падали с неба камни.  И только потом земля укрепилась. Так появился Большой камень —  прародитель всех гор. Там есть несколько каменных богов,  есть женского пола, есть и мужчины, и есть Семь Чумов, которые являются промежутком между небом и землёй, с них можно попасть на седьмое небо.

И ненец решил, что на следующий год осенью соберётся и укочует в сторону Уральских гор. А он живёт где-то в районе Тамбея. Так и сделал. Глубокой осенью основную массу стада оставил у родственников, а сам со ста оленями начал кочевать в сторону Уральских гор. Когда добрался до Карского моря, зима наступила, уже и  солнце стало подниматься на горизонте на длину хорея, значит, дело происходило  после десятого января.

Ненец перебрался через Байдарацкую губу, переночевал у приуральских пастухов и наутро поехал  к горе. Ненцы у нас так говорят: «Если идёшь к богам, боги всегда дорогу показывают. А чтобы вернуться назад это уже другой разговор. Если будешь внимателен, в целости и сохранности вернёшься. А если в пути будешь невнимателен, ну всяко может случиться. Это очень опасная дорога, не всякий может туда идти. Если дух не крепок, лучше не ходить».

Когда он добрался до места, то был удивлён количеством камней. У нас же на кончике Ямала и камушка-то не найдёшь для грузила, не то что большие булыжники. А тут камни, «как нарты большие лежат, а многие камни как чума». 

Он провёл необходимый ритуал, разжёг огонь, одного оленя в жертву принёс, голову положил на камень так, чтобы рога смотрели на север, шкуру расстелил, как будто олень лежит, угостил мясом богов  Камня.

Надо уезжать, но ведь надо  обязательно какой-нибудь камушек взять, чтобы, вернувшись домой,  положить на священную нарту.  Как положено по солнцу повернулся, чтобы идти к своей нарте. Против солнца ни в коем случае нельзя. Если хочешь человеку зло причинить, повернись при выходе из его дома в обратную сторону, то есть не по солнцу.

И тут ненец заметил, что у него завязка от кисов развязалась. Он наклонился, чтобы завязать её, и чуть не споткнулся. Смотрит, из-под ноги камушек как с человеческим лицом. И он говорит:  «А, вот ты, оказывается, где.  Я за тобой приехал, нарта у нас с тобой уже готова». Взял этот камушек в руку, а поправлять завязки пришлось одной рукой, потому что он не должен до самой нарты находку никуда перекладывать.  Забирает от туши кусочки мяса от лопатки  и ноги – ему же надо будет чем-то питаться, — путь-то неблизкий  до чума. А камушек всё время в руке держит, разговаривает с ним, как с человеком. Дошёл да нарты, положил  его: «Вот наша нарта, мы домой поедем». Камешек  немножко должен как человек ехать и не упасть, не потеряться. Не дай бог, если ты по дороге до дома то,  что нашёл,  потеряешь, ну это уже погибельно. Благополучно добрался до дома, отдал жене привезённый камушек и говорит ей: «Это мужчина, потому что ликом он похож на мужчину, ему надо сшить малицу». Женщина шьёт маленькую малицу, кисы. Пояс ему делают,  в общем, снабжают его  всей мужской атрибутикой. Потом он кладёт своего гостя на священную нарту и, когда хорошая погода,  забивает ещё одного оленя, уже чтобы камень стал своим. Угощает его и говорит: «Ты мой оберег и твоя задача беречь моё стадо. Ты мой помощник». По такому случаю ненцы могут и бутылочку водки поставить, угостить всех его товарищей, чтобы их расположение получить. На священной  нарте он же не один будет, там уже есть и другие священные вещи.

У меня в женской сумочке (по-ненецки — «туче») круглый камешек есть, чтобы в ней всё хорошо сохранялось. Есть в чуме «сытый» камень, на котором ломают кости оленей.  «Сытый» это означает, что  у тебя есть олени, есть из чего достать вкусный мозг, он является как бы утвердителем благосостояния чума.

В туче, которую подарила мне бабушка, есть специальный кармашек из кожи, куда положила точильный камень.  Дедушке его привезли с Уральских гор. И когда я детям его показываю, то говорю, что это не простой камень, а реликвия.

Есть ритуальные камни. Их нагревают, обрызгивают водой, настоянной на чаге,  и этим паром производят, например,  очищение женщин после месячных. Кстати,  это и для здоровья очень полезно – мочеполовые заболевания лечит.

Ещё одна  легенда из моего архива, которая, скорее всего, родилась на Среднем Урале, где сочинял свои сказы  знаменитый уральский писатель П.П. Бажов.

Вскорости, как только земля наша отвердела, как суша от морей отделилась, зверями всякими, птицами населилась, из глубин земли, из степей прикаспийских Змей-полоз выполз с огненным нутром, рудяным костяком, медным прожильем, с хрустальной чешуёй с самоцветным отливом.  Задумал он собою землю опоясать. Задумал и пополз от каспийских полуденных степей до полуночных холодных морей.  Больше тысячи вёрст полз, как по натянутой струне, а потом вилять начал. Осенью, видно, дело-то было. Круглая ночь застала его. Ни зги, как в погребе. Заря даже не занимается. Завилял полоз, от Усы-реки к Оби свернул, и на Ямал было двинулся. Да попались на его пути варяжские кряжи. И удумал он тогда через льды холодных морей напрямик махнуть. Махнуть-то махнул. Да каким ни будь толстым лёд, а разве этакую махину выдержит? Треснул. Осел. Тогда змей дном моря пошёл. Ему-то что при неохватной толщине. Брюхом по морскому дну плывёт, а хребет поверх моря высится. Такой не утопнет. Только холодна вода! Как никак змей жарких преисподних мест вышел. А море всё-таки не лохань с водой – не нагреешь. Остывать начал полоз с головы. Ну, а коли голову застудил, и тулову конец. А вскорости и вовсе окоченел. Голову Каменному Полозу морские псы-волны да ветры отвайгачили, большие ворота проели. Так что она сама по себе Новой Землёй стала жить, порознь от каменного тулова. Остыла в нём и горячая кровь – нефтью стала, мясо – рудами, рёбра – отрогами, хребты стали скалами, а прочее всем, что только есть в земной глубине. От солей красных до алмазов ясных, от серого гранита до золотистого селенита.

Годы прошли. Века минули. Порос окаменелый великан буйным ельником, сосновым раздольем, лиственничной красой, так что никому и в голову не придёт, что эти-то горы живым змеем-полозом были.

А время текло, да текло.

Люди осели на склонах гор. Каменным поясом  прозвали  Полоза. Как никак опоясал он нашу землю, хоть и не всю.

Вот вам и весь бай, про наш край.

В одной из легенд об Уральских горах говорится, что «в далёкие времена там обитал каменный народ. Все у них было каменным: руки и ноги, голова и тело. И никто не мог сравниться с каменными людьми силой, и не знали они неудач на охоте и поражений в бою. Но и сердце у этих людей было каменным, а потому не знало оно любви.

Правили этим народом семь братьев великанов, которые жили в хрустальном замке. Однажды, приехал в эту страну чужеземец,  и так ему приглянулась сестра каменных братьев, что своей любовью он оживил каменное сердце девушки. Ночью они бежали из страны каменных людей. 

Утром братья бросились в погоню, и нагнали беглецов на вершине одной из гор, далеко на севере.

Юноша ничего не мог сделать с каменными великанами  и погиб в неравном сражении.  Сестра прокляла  братьев и весь каменный народ и  стала молить  богов отомстить за любимого, и они отняли жизнь у бездушных каменных людей. С тех пор на вершинах Урала стоят скалы-останцы — тела каменных людей».

Озеро Большое Щучье лежит в обрамлении гор. Глубина его доходит до 150 метров, длина – 15 км, ширина доходит до километра. Когда поднимаешься на одну из вершин, то можно увидеть такого каменного человека, о котором говорится в легенде. Сурово и неприветливо его лицо. Когда я впервые увидела эту скалу-останец, то мне стало не по себе, как будто он присматривался ко мне. Волей-неволей захотелось задобрить его, принести что-нибудь в жертву.  Про себя я назвала его «Страж гор».

Ненцы убеждены, что у каждой горы есть хозяин, который иногда показывается людям, поэтому ему нужно обязательно жертву принести.

«А вот ещё на озере Малое Щучье случай был, — рассказывает оленевод И.П. Неркаги. – Там есть такая гора Ябтапэ (в переводе с ненецкого «Тонкая гора»). На ней семь больших необычных камней стоят, вроде бы как с узорами, как обгорелые. Туда тоже жертву приносят. Неправильно там поступили люди. Мы этих людей хорошо знаем — до этого они приезжали к нам в чум. Чум они там поставили зимой на перевале, недалеко, метрах в ста от священного места. Видимо, они там напоганили, ребята-то молодые самоуверенные, школу-интернат окончили, не верили ни во что. Отец давно умер, а мать старая – не послушались, наверное, её.  Потом приходят, плачут – полстада ушло со снегом – лавины же бывают в горах. Мы потом им помогали мясом, да и не только мы, а кто чем мог. Теперь-то уж так не делают,  знают, где можно ставить чум, где жертву принести».

В одно из посещений ненецкого стойбища хозяйка чума Елена Тайбери   на вопрос, что она может рассказать о камнях, ответила:

«Бывают камни всякие- цветные, блестящие. Дети постоянно собирают, играют ими. У них и камни – олени, и камни – нарты. Особенно сын Егор любит всё это затевать. Такое стадо соберёт из камней!

Алексей  (муж хозяйки. — Прим автора.) всегда в одном месте на реке Щучьей берёт камень, которым потом точит ножи. А вот Савоне подарила внучке Наташе старинную женскую нарту, так там замша покрашена каким-то камнем, я не знаю его названия».

Работники МВК продолжают сбор камней, имеющих прикладное и семантическое значение для коренных народов, ведущих традиционный образ жизни, а также легенды, мифы, сказания, связанные с камнями.

Старший научный сотрудник ГБУ «Ямало-Ненецкий окружной музейно-выставочный комплекс имени И.С. Шемановского»

Л.Ф. Липатова.

8 июня 2012 года.

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Запись опубликована в рубрике Статьи по истории, Ямальская мистика. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *