Из истории сибирских кабаков

История потребления алкоголя в России систематически не изучалась. Обычно исследователи ограничивались анализом экономической стороны вопроса: подсчётом прибылей от продажи спиртного, или наоборот, убытков, отмечая многочисленные социальные проблемы, возникающие на этой почве.

Одним из немногих, кто обратился к столь щекотливой теме, был историк-любитель И.Г. Прыжов написавший в XIX в. труд «История кабаков в России, в связи с историей русского народа» (Прыжов, 1868). Ещё менее изучена история кабаков в Сибири, где имелись свои региональные особенности.

История кабаков в России началась во времена царствования Иоанна IV. Именно при нём были запрещены корчмы — заведения, куда приходили поесть, выпить, и, конечно же, поговорить и повеселиться. В корчмах творился суд и разбирательства между приезжими, объявлялись княжеские распоряжения. В общем, корчма была многофункциональным заведением. Слово «кабак» по происхождению татарское, оно означает постоялый двор. Царь Иоанн IV стал насаждать в стране кабаки вскоре после взятия Казани в 1545 году.

Первый кабак открылся в Москве в 1552 году, в это же время по всем наместникам были разосланы грамоты, где приказывалось уничтожать корчемные дворы, а вместо них заводить царёвы кабаки.

Основным различием между кабаком и русской корчмой стало то, что в новых питейных заведениях разрешалось только пить, тогда как у татар кабак выполнял целый ряд функций – это был постоялый двор, где продавались кушанья и напитки.

Сначала водку в кабаках продавали лишь приближённым Иоанна IV – опричникам. Но очень скоро кабаки гостеприимно открыли двери для всех страждущих. Можно сказать, именно с царствования Иоанна Васильевича с пьянством на Руси практически перестали бороться.

В 1598 году в Сибири был построен первый городок — Верхотурье, ставший на долгие годы главными воротами во вновь присоединённые «землицы». И уже через три года там появился первый кабак. Оттуда и началось победное шествие «зелёного змия» по просторам Сибири. До этого местные жители употребляли свои, исконные, напитки: татары пили «бузу» — брагу на основе проросшего проса, а северные племена предпочитали настойки из мухоморов. Но новый напиток быстро пришёлся всем по вкусу.

Первый сибирский кабак сразу стал приносить немалые доходы, но одновременно возникли большие проблемы. Например, в августе 1623 года местные воеводы писали в Москву, что с тех пора как у них был поставлен кабак, многие пропились, бросили службу и обнищали. Но закрыть кабак местные власти не могли, так как он исправно пополнял царскую казну. В царском ответе было ещё пояснение, объясняющее причину отказа. Дело в том, что в Верхотурье

«много приезжих из разных мест Сибири, поэтому кабак уничтожать нельзя. И как к вам наша грамота придет, вы бы заказали крепко, чтоб служилые люди, ямские охотники и пашенные крестьяне не пропивались» (Прыжов, 1868: 100). Так что кабак официально предназначался для заезжих гостей.

В архивах сохранились указы, чтоб «питухов» (пьяниц – прим. автора) не обижали и не отваживали от кабаков. Целые сёла порой умоляли: лучше обложите нас дополнительным оброком, только закройте кабаки (Петрищев, 1990). Иногда власти прислушивались к подобным челобитным, например, в Тобольске кабак был официально закрыт, так как «тобольские служилые и всякие жилецкий люди учали пить безпрестанно, и … потому велено снесть кабак, чтоб сберечь наших служилых и торговых людей» (Прыжов 1868: 100).  Впрочем, через несколько лет он снова гостеприимно распахнул свои двери (Раев, 2004).

Одно из первых упоминаний о продаже водки в Берёзовском крае встречается в документе, датируемом 1610 годом, где описывается Мангазея. Там уже было «две церкви, 20 лавок и до 200 частных домов, пороховой и винный подвалы и два питейных дома» (Шемановский 2005: 131).

И ещё одна интересная экономическая особенность того времени – каждый кабак обязан был сдавать выручку больше, чем за прошедший год. Доход от продажи «огненной воды», начиная с эпохи Иоанна Васильевича и заканчивая XX веком, приносил в среднем около трети государственного дохода. В итоге активные реформаторы, и Пётр I в том числе, насильно насаждавший пьянство, и Михаил Горбачёв, не менее деятельно боровшийся с этой бедой, получили неразрешимые проблемы.

С одной стороны, неумеренное потребление спиртного поданными пополняло казну, а с другой – народ терял трудоспособность, начинал нищать, что в свою очередь, негативно сказывалось на поступлениях в бюджет.

В феврале 1699 г., чтобы упорядочить торговлю спиртным, в Сибири была установлена единая цена — теперь ведро вина (около двенадцати литров, — прим. автора) стоило 1 рубль 20 копеек. А чтобы уж совсем пресечь беззакония, заведывание кабаками у воевод отобрали и передали таможенным головам, видимо на местную власть надежды было совсем мало.

А народ тем временем спивался, нищал, естественно падала выручка, казна несла ущерб. Тогда принимались меры прямо противоположные. Кстати, одновременно с казённой монополией на производство и продажу алкоголя, в Сибири процветало и тайное винокурение. За такие дела государство наказывало строго, на первый раз ограничиваясь конфискацией аппарата и штрафом, но при повторном покушении на монополию вполне могли наказать телесно и посадить в тюрьму. Наказывали и «питухов», если они не торопились отдавать долги — пить в долг в те времена было обычным делом, а так как весь доход шёл в казну, то и разбирались с ними беспощадно.

Позже, перепробовав разные способы борьбы с теневой экономикой, правительство разрешило торговать всем, даже инородцам (местным народам, — прим. автора), лишь бы платили налоги. Произошло это с отменой крепостного права в середине XIX века, тогда же ввелись и акцизные сборы.

Но все меры помогали мало, например, в 1892 году Обдорский акцизный надсмотрщик господин Белич, гроза беспатентных виноторговцев, «нашёл тайное винокурение, организованное двумя рыбопромышленниками из евреев» (Шемановский 2005: 244). Чем закончилось для них дело — неизвестно, но по законам Российской империи кроме штрафа, вполне могли посадить на несколько месяцев в «холодную».

Сохранились документы о «протоирее Вергунове, активно торговавшем сукном, холстом, чаем, сахаром, хлебом, табаком и другими товарами«. В 1810 г. его причётники разъезжали по всему Берёзовскому уезду, куда входило село Обдорск (сейчас Салехард). Помимо товаров повседневного спроса, инородцам продавали и водку – по сорок рублей за ведро, которое в Берёзове стоило пять рублей. Если представлялась удобная возможность, пьяных обирали. Другие купцы и чиновники также не отставали. С этим беспределом пытались бороться, хотя, например, берёзовский исправник, отвечая на справедливую критику, писал, «того не только в обыкновении никогда не было, но едва ли и мыслью кто осмеливался мнить о том» (Шемановский 2005: 186-187).

Размах официальной торговли спиртным со временем приобрёл немалые размеры. Например, в 1900 году в Берёзовский уезд Тобольской губернии было привезено сто пятьдесят девять бочек спирта, то есть более семидесяти восьми тысяч литров.

Много это или мало? Сейчас трудно сказать, сколько людей обитало в Обдорском уезде, входившем тогда в Берёзовский уезд. Первая перепись населения состоялась лишь в 1891 г., и то это проходило на общественных началах, в итоге выяснилось, в селе Обдорск проживало 876 человек, а сколько номадов, так называли тогда кочевников, кочевало по тундрам Ямала, власти знали лишь весьма приблизительно.

В это же время исследователи Сибири делали тревожные доклады в научных обществах, писали письма во все государственные инстанции, доказывая, что среди кочевников резко увеличилась смертность, и в качестве одной из причин этого они видели спаивание коренного населения: «самоеды так пристрастились к водке, что без нее не сделают никакого торгового дела; за водку же, которую, обыкновенно, русские и зырянские скупщики всегда оценивают гораздо выше настоящей ее стоимости, они готовы отдать все и заключить какие угодно условия» (Православный Благовестник 1914, №12: 129 – 130).

Прислушавшись к мнению обеспокоенных учёных, тобольский губернатор Богданович обещал, что с 1896 года в Берёзовский уезд будет запрещён ввоз спиртных напитков. Но решение это так и осталось только благим порывом — слишком выгодна была торговля водкой, чтобы её запретить (Шемановский 2005: 186-187).

Со временем алкоголь добрался и до низовьев Оби, его широко употребляли и аборигены, и новопоселенцы. К середине XIX века в Обдорске уже вовсю функционировала зимняя ярмарка. Благодаря торговле с самоедами и остяками село активно развивалось. И, естественно, одним из главных товаров была водка. Предприимчивые купцы покупали по несколько вёдер водки в Берёзове и перепродавали её в Обдорске. Её родимую разбавляли водой, а чтобы крепость не уменьшалась, добавляли табак, перец и другие специи и суррогаты. Употребление такого продукта могло нанести вред здоровью, но это мало кого интересовало, ведь полученного дохода хватало на безбедную жизнь в течение года.

В конце концов, такое положение вещей надоело обдорянам. Поэтому в 1889 году Обдорское сельское общество открыло в селе свой кабак.

Сразу же многое изменилось в лучшую сторону. Инородцы стали покупать водку прямо в селе, народ перестал травиться, а с доходов кабака Общество уплачивало государственные налоги и сборы, содержало школу и больницу.

Здесь надо вспомнить, что в дореволюционной России школы часто финансировались недостаточно, особенно это касалось окраин империи. Поэтому на местах изыскивали самые различные источники для поддержания начального образования. Например, журналист с Дальнего Востока с грустью отмечал:

«Главный, а в некоторых местах почти единственный, источник станичных доходов составляет прибыль или аренда от общественной продажи спиртных напитков. А так как школьные расходы покрываются всецело из станичных средств, то отсюда и вытекает своеобразное взаимоотношение между школой и кабаком… Где население больше пьет водки, там школы обеспечены лучше и, наоборот, где оно пьянствует меньше, там школы влачат нищенское существование…  В самом деле: просвещение и пьянство – две вещи диаметрально противоположные. Но из положения дела народного образования в казачьих войсках вытекает, что эти две противоположности должны иметь нечто большее: будучи по природе своей врагами, они, в то же время, обязаны быть и друзьями. Получается какой-то заколдованный круг: с одного края созидание, с другого – разрушение, и так без конца». (Православный Благовестник 1915, №5: 72-78.).

Благие начинания обдорян не сильно радовали чиновников и купцов Берёзова, а скорее — расстраивали в их самых лучших чувствах. Сохранился документ, в котором они жаловались, что с открытием в Обдорске и в других местах кабаков жизнь в уездном городе пришла в полный упадок. Народ обнищал, дороги в ужасном состоянии, потому необходимо «оставить одну винную лавку в Берёзове». Жители утверждали, что это поможет «сократить пьянство, дать небольшой доход за винный груз». Если же их ходатайства не будут удовлетворены, то «город превратится в село – чем виноваты жители его, что создалось такое положение, при котором город нужен только жителям» (Шемановский 2005: 282). Проще говоря, берёзовские чиновники просили компенсировать их убытки.

Впрочем, понять их можно, бюджет любого города Российской империи во многом зависел от кабацких сборов, ведь часть этих доходов оставалось на месте, например, в виде жалованья чиновникам.

Но возможно, дело здесь было в другом: многочисленные чиновники лишились левых доходов, ведь к ним перестали ездить на поклон. А суммы, судя по всему, были немалые. Например, в 1895 г. только обдорский кабак за год выручил более сорока одной тысячи рублей, что в нынешних ценах составляет более десяти миллионов рублей. Чиновники в Тобольске, устав от жалоб жителей Берёзова и не спеша компенсировать их мнимые убытки, поступили просто и без затей: в 1896 году закрыли кабак в Обдорске и центр продаж снова оказался в Берёзове, принося им неплохие барыши. Например, из местного винного склада только инородцами было вывезено 4450 ведёр водки (Шемановский 2005: 258).

Обдорское купечество набирало всё больший вес, и отмахиваться от их мнения было всё сложнее. Поэтому позже, пойдя навстречу настойчивым пожеланиям обдорского общества, губернское начальство разрешило открыть винную лавку. За четыре месяца 1904 года она принесла около шестидесяти тысяч рублей. Но жители села по-прежнему настаивали на открытии у них кабака.

На страницах журнала «Православный благовестник» всё чаще писали, что одним из главных пороков многих сибирских жителей, стало пьянство. Проблема касалась взрослых и детей, не делила людей на православных и язычников, принося всем много непоправимых бед. Водка разрушала семьи и здоровье, уносила благосостояние и жизни. Спасенье от неё было только одно: полный запрет на продажу алкоголя в Сибири. Во всяком случае, так советовали бороться с «бичом божьим» миссионеры, воочию увидевшие всю его пагубность. Обдорский священник Лебедев в своём цикле статей привёл отрывок из журнала «Живописная Россия»:

«По свидетельству всех, кому приводилось иметь дела с самоедами, водка, это – для самоедина самое величайшее наслаждение. Он пьет ее или сосет, когда замерзает на морозе, с замиранием сердца. Быть пьяным для самоедина это – настоящее блаженство. «Вино, — говорит он, — вкуснее мяса, как напьешься, продолжает он философствовать, так и разбогатеешь. У тебя вдруг появится много оленей и делаешься купцом. А как проснешься, так и узнаешь, что беден и пропит последний олень». (Православный Благовестник 1914, № 12: 111-151).

Об этом же писали исследователи севера, путешественники и даже промышленники. Например, на одном из съездов рыбопромышленников во Владивостоке возбудили ходатайство о полном запрещении ввоза спирта в Анадырский и Охотско-Камчатский край, не исключая и города Петропавловска. К тому времени все уже убедились в негативном влиянии алкоголя: местное население вымирало, а на рыбных промыслах пьяные рабочие наносили огромные убытки. Промышленники доказывали, только полный запрет ввоза водки может исправить ситуацию, и добавляли, «чтобы такое воспрещение касалось не только торговцев, пароходов и частных лиц, но и всех должностных лиц.». (Православный Благовестник 1908, № 24: 352-354).

Надо признать, в Обдорске не все одобряли такое положение дел. В 1905 году купец и первый обдорский фотограф Иван Рочев, за свой неугомонный характер получивший прозвище Моторов, решил вести торговлю с инородцами без предварительного угощения водкой, но через пять лет, потеряв более половины торговых партнёров среди местного населения, был вынужден вернуться к освящённым временем обычаям.

Иногда, спаивание инородцев происходило спонтанно. Яркий пример произошёл в 1909 г., когда в мае ожидалась комета Галлея. Оптимисты и весельчаки обдоряне так напугали местных кочевников и рыбаков неминуемым столкновением её с Землёй, что те скупили всю водку в кабаке, чтобы напиться и не видеть последствий вселенской катастрофы. Вот только шутники не рассчитали, что водки может не хватить самим. В результате неудачной шутки обдоряне полтора месяца вели практически трезвый образ жизни, так как огненной воды на всех не хватало (Шемановский 2005: 287-288).

К сожалению, в данной статье невозможно осветить всю историю спиртного в Сибири. Например, в Своде законов Российской империи, выпущенном в XIX веке, были даже отдельные статьи посвящённые именно сибирскому винокурению, а также продаже, хранению и потреблению сих напитков сибиряками, ведь Сибирь всегда стояла особняком в истории России.

 

Библиография:

Прыжов И. Г. 1868. История кабаков в России в связи с историей русского народа. / Издание книгопродавца-типографа М.О. Вольфа. Санкт-Петербург, Москва. Гостиный двор, № 18, 19 и 20. Кузнецкий Мост, дом Рудакова.

Петрищев А. Б. 1990. Из истории кабаков России. «Русская Скоропечатня». СПб. Екатерин, кан., 94. Владивосток. С. 12, 15.

Раев Д. В. Тобольские кабаки в конце XVII — начале XVIII вв. / Исторический опыт хозяйственного и культурного освоения Западной Сибири. История Сибири XVII – первой половины XIX в. // Алтайский государственный университет, 2004. – С. 98 – 99.

Шемановский И. С. 2005. Хронологический обзор достопамятных событий в Берёзовском крае Тобольской губернии (1032 – 1910 гг.) // Избранные труды [Текст] / Составитель Л.Ф. Липатова; авт. вступ. ст. Л. Ф. Липатова; ГУ «Ямало-Ненецкий окружной музейно-выставочный комплекс им. И. С. Шемановского». – М.: Советский спорт. 304. [32] с. : ил.

Православный Благовестник. 1914. № 12.

Православный Благовестник. 1915. № 5. Начальная школа на Дальнем Востоке. (Окончание).

Православный Благовестник. 1914. № 12. Священник Николай Лебедев. Самоеды крайнего русского севера и история их христианского просвещения. (Этнографический и церковно-исторический очерк. Продолжение).

Православный Благовестник. 1908. № 24, декабрь. Том III. Книга 2-ая. Известия и заметки. (Запрещение торговли спиртным на Камчатке. Зависимость Приамурских инородцев от китайцев).

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Об авторе Всеволод Липатов

6 октября 1967 г. - ??? Учился, школа, техникум, Уральский государственный университет (историк-архивист). Живу в Салехарде (ЯНАО). Электрик, журналист, работал на ТВ, РВ, газеты и журналы, в музее :) в 2007 г. на фестивале "Тюменская пресса - 2007" в номинации "Лучший радиопроект года", моя радиопостановка "Ночной Директор" заняла I-е место (сам был немало удивлён). Но материала из-за формата радио "за кадром" оставалось очень много, поэтому на её основе, 2012 г. опубликовал книгу "Ночной Директор" I том. Эта книга и радиоспектакль рассказывают об истории Салехарда (когда-то село Обдорск), Ямала и окрестностей, в том числе России и земного шарика. Оказывается планета очень маленькая! Всё очень переплелось. Повествование ведётся от лица музейного сторожа (Ночного Директора). Сейчас работаю над вторым томом. Вот поэтому такое странное название у сайта.
Запись опубликована в рубрике Статьи по истории. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *