Бытование мифологических сюжетов в современности II ч.

Я продолжаю вспоминать свои встречи с людьми, которым пришлось столкнуться с непознанным и размышления о ямальских  мифах. 

А эта встреча произошла у меня на год раньше. Мы шли с Раисой Лаптандер к её стойбищу, расположенному на озере Нгоя-то.

Неожиданно Рая показала мне на группу лиственниц, как бы растущих из одного корня. Кругом только тундра, кое-где кустарник, а тут такие густые, красивые деревья. Рая призналась, что возле них ей всегда не по себе, потому что там старинное священное место. Как я узнала позднее, оно посвящено верховному божеству – Нуму. Я, само собой разумеется, человек любопытный, — везде надо залезть. Подошла поближе. На ветках деревьев, на земле висели и лежали голубовато-седые оленьи черепа с ветвистыми рогами, во многих местах покрытые мхом. Сразу видно, что уже давно здесь не приносят жертвы — нет свежих оленьих черепов, нет привязанных тряпочек, нет пустых бутылок.

Когда я рассмотрела все,  снова подошла к Рае. Она ждала меня в отдалении. Рая разъяснила, что здесь уже давно не приносят жертвы, во всяком случае, она этого не помнит. Но всё равно ненцы ставят чумы в отдалении от этого места, при всём дефиците дров не покушаются на деревья и даже не трогают сухие, отмершие и сломанные ветром веточки. Надо отметить, что ненцы очень бережно относятся к священным местам. Нарушение древних обычаев, традиций влечёт за собой какое-нибудь неприятное событие. Та же Рая говорит: «Несчастье какое-нибудь случится или горе, сразу же начинаешь думать: а что я такое сделала? И приходят на память некоторые обстоятельства, и ты как будто чувствуешь кару за то, что совершил какой-то грех».

Что касается поведения на хальмерах и священных местах, так про это можно рассказать множество случаев, причем касающихся не только кочевников, а особенно всякого пришлого люда. Известны случаи, когда незадачливые искатели кладов не раз поплатились за излишнюю жадность, разорив какое-нибудь захоронение. Строители и освоители тундровых богатств, не слушая местных жителей, устанавливали балки в местах, где ну никак нельзя ставить какое-нибудь жилье. Потом сгорали в них или стреляли друг в друга, или ещё какая-нибудь неприятность с ними приключалась. Необходимо хотя бы немного изучить историю мест, где человек собирается жить, узнать про традиции и обычаи людей, населяющих эти края издревле, не обижать ни их, ни духов этой земли. За все приходиться платить, и порой, очень дорогую цену.

Мифы и легенды живы и в современности, более того, они создаются заново и имеют огромное влияние на жизнь кочевников, да, пожалуй, и не только кочевников.

Вот случаи, которые связаны с археологами. Анна Геннадьевна Брусницына, сотрудник Института истории и археологии Уральского отделения Российской академии наук, участник почти всех полевых сезонов, проводимых Ямальской экспедицией под руководством Натальи Викторовны Фёдоровой. Летом 2001 года около посёлка Зелёный Яр этой экспедицией буквально в последний день  была вырыта мумия. Археологи забрали её с собой. До Салехарда нужно было плыть на катере. Вот что она рассказала.

«Я вообще не атеист. То есть я верю в то, что существует вещи, которых мы не можем осознать, которые мы не можем как-то приручить что ли. Они происходят помимо нас. Признаюсь честно, в ту ночь, когда мы на этом теплоходе плыли, нас кидало и швыряло. Мы сидели там внизу, в каюте, и жутковато было на самом деле. Мы об этом не говорили, но я знаю, что каждый об этом думал. Но как бы когда всё проходит, то ты понимаешь, что на самом деле бывают совпадения – просто сильный ураган. Он же был не единственный на самом деле в истории этих мест. Бывали и раньше, и позже. Так совпало.

Вот когда мы работали на могильнике Хотасё  в 2000-м году на южном Ямале, 40 километров к югу от реки Юрибей.  Это древний  памятник конца 9-го – начала 10-го веков. Там всё время было ощущение, что вот с этого могильника за нами кто-то наблюдает, то есть он прямо смотрел на нас. И там вообще жутко было, страшно. Мы даже один раз не выдержали и ушли в чума.

Во-первых, мы каждую ночь  видели там сны, какие редко видишь. Я, например, видела мою бабушку и тётю, которые умерли.  Я видела и разговаривала с родственниками, с которыми давно не общалась. Я сейчас уже этих снов конкретно не помню, но все были какие-то со смыслом. Немножко жуткие. Возможно, просто это близость самого места, всего, что связано с ним. Ненцы боятся этого места».

Ещё один археолог, Любовь Львовна Косинская, из Уральского государственного университета. С 1991 года она проводит раскопки в Пуровском районе нашего округа.

«Мы копали на Харампуре одновременно два памятника, друг от друга метров триста-четыреста. Поскольку у нас обязательна фотосъёмка всех этапов раскопа, я ходила с фотоаппаратом от одного раскопа к другому, от одного памятника к другому и фотографировала. Проявляем плёнку, печатаем фотографии, на одном памятнике всё нормально, то есть фотографии нормальные, всё хорошо. На втором памятнике все фотографии испещрены какими-то белыми овальными пятнами. Их то больше, то меньше, то совсем чуть-чуть, но они есть практически на каждом кадре. Что это такое?

Любой фотограф скажет — дефект плёнки. Но почему дефект плёнки проявлялся столь избирательно. Мы так решили, что это, наверно, какие-то сущности наблюдали за раскопками именно над этим местом. Тут им было интереснее по какой-то причине.

А так мы один раз в Сургуте наблюдали что-то типа летающей тарелки. Там реакции были самые разные, кто кричал, кто визжал, кто в истерику впадал, кто хватался за бинокль, за нивелир, поскольку он всё-таки приближает и пытался его использовать в качестве  телескопа. Такое было. Может, это и не НЛО было. Вы знаете, что-то шло по небу, причём вот его самого как бы не было видно, были лучи, направленные вверх.

Я не умею определять высоту объектов в небе. Казалось, что это достаточно высоко. Ниже, чем рейсы дальних самолётов летают, ниже, конечно, но это не бреющий полёт был. Там несколько пучков было  как бы. Они как-то так, не спеша, плыли по небу. Впечатление было такое, что они из чего-то исходили, а самого корпуса видно вообще не было. И они светили не вперёд, не вниз, не назад, а именно вверх. Вот такое вот было.

Это было давно, когда я была студенткой, я в то время занималась туризмом, альпинизмом, скалолазанием. Мы всё время ходили в походы какие-то, на скалы, на выходные и на праздники. Под Свердловском есть такой скальный массив, который называется Чёртова гора. Кстати, очень знаменитое место, потому что у его подножия в 50-х и даже раньше годах прошлого века были археологические исследования. Там было обнаружено, действительно, святилище, там комплекс металлургический и так далее. Во-первых, это памятник природы, поскольку это гранитный останец среди леса, очень впечатляющих размеров и конфигурации. Во-вторых, там археологический памятник. Мы туда ходили на тренировки. Однажды мы отправились туда, на ночь глядя. Заблудились немножко, вышли на болото, нашли там гать старую, её лежнёвкой иногда называют. Ну, и мы пошли по ней. Дело было к вечеру, в общем-то,  уже темно практически. Место абсолютно открытое, то есть ни лесочка, ничего такого. Группа идёт, вдруг слышим голос почти что в ночи: «Манька, Манька». Подходим, стоит старушка. Совсем можно сказать, что дряхленькая, сухонькая такая, чуть не прозрачная и кличет какую-то Маньку. Она взялась ниоткуда. Было не настолько темно, чтобы не увидеть. Она как бы из ниоткуда вынырнула. То есть не было, не было — и вдруг появилась. А до ближайшего жилья-то далеко. «Мы спрашиваем: «Бабушка, вы что делаете?» — «Да вот девчонку мне надо найти». – «Какую девчонку?» – «Ну, вот маленькую девчонку». Мы говорим, что мы шли уже давно, мы никакой девочки не видели. Пойдёмте с нами, что ж вы ночь глядя. А погода портилась. В общем, мы добрались до ближайшего сухого места, поставили лагерь, бабушку накормили, приглашаем её в палатку. Бабушка в палатку не хочет. Она осталась дремать у костра. Кончилось тем, что бабушка так сильно задремала, что кувыркнулась в этот костёр, благо уже потухший. Мы выскочили, приголубили её, под кустик положили – не хочет в палатку и всё тут. Бабушка задремала. Потом начался ливень, шторм. Мы вылезли её спасать, а бабушки нет. Вот так вот. А известно же по сказам Бажова, что бабка Синюшка есть. Вот мы и её прозвали Синюшкой.  Из неоткуда взялась и в никуда исчезла.

Я верю в то, что наука далеко  не всё знает о реальности. То есть та картина мира, которую сумела нарисовать наука, не значит, что она обнимает абсолютно всё, что есть в космосе, в природе, во вселенной. Вполне допускаю, что может быть что-нибудь этакое – уж слишком много странностей на земле, чтобы отмахиваться от них. Если мы не умеем сейчас их объяснить, то это не значит, что они не существуют. Это касается и всяких летающих объектов, и всяких аномальных зон, и всяких снежных людей, которые то тут, то там, в том числе и в Западной Сибири то и дело возникают. Но дыма ведь без огня не бывает. Если есть очевидцы, пусть им в каждом отдельном случае не очень верят. Но это накапливается. И даже если взять фольклор, там есть много такого, что заставляет задуматься над тем, чего мы ещё не знаем».

Это только часть того, что мне удалось записать от самых разных людей. Но и эти рассказы позволяют сделать заключение, что и в наше время создаются новые мифы и легенды. Верить в них или не верить, это уже дело каждого. Как говорит замечательный хантыйский художник Геннадий Степанович Райшев,  «вера ведь она на вере, а не на науке обосновывается».

Людмила Липатова

29 ноября 2003 года

 

 

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Запись опубликована в рубрике Комменты по жизни, Статьи по истории, Ямальская мистика. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Бытование мифологических сюжетов в современности II ч.»

  1. Уведомление: Бытование мифологических сюжетов в современности I ч. | Ночной Директор

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *