Бытование мифологических сюжетов в современности I ч.

В каждой из тундр округа есть свои сказители — исполнители, хранители и носители фольклора.  Исполняя один и тот же ярабц, сказители часто импровизируют, привносят что-то своё. Мне не раз доводилось слышать исполнение эпических песен в Байдарацкой тундре (территория к югу от Байдарацкой Губы Карского моря, включая и горы Полярного Урала) у «каменных самоедов», как раньше называли ненцев, живущих в этих местах. В первый раз я услышала пение ярабца в 1990 году в чуме у старика Есико Лаптандера. После двухчасового беспрерывного пения хозяина и его сына Ильи (ярабц обычно исполняются вдвоём: один поёт, а второй подхватывает окончание фразы) мой спутник, учёный из Финляндии Тапани Салминен, вдруг запел скандинавскую сагу (как он потом признался, совершенно неожиданно даже для самого себя), — и как будто обменялись мудростью этих два древних народа.

Следующее сильное впечатление: 1993 год, ранняя весна. Мы находимся высоко в горах Полярного Урала, кругом только камни и снег, уже не первый день метёт пурга, не прекращаясь ни на минуту. И вот, в один из вечеров все жители стойбища собрались в чуме, чтобы послушать ярабц. Исполнителем на этот раз был Тадако Неркаги, а вторил ему Ефим Тысия. Мужчины полулежали на постелях, а женщины занимались своими обычными делами: кто шил, кто готовил нитки из оленьих жил, кто кроил, но все присутствующие переживали вместе с героем ярабца, страдали и радовались вместе с ним.

Пришлось мне слушать и других сказителей, хотя  их и не так много осталось в тундре, и даже переводить фольклор. Это совершенно изумительный, прекрасный  мир необыкновенных образов. По мотивам этого неопубликованного фольклора мною написана статья «Фольклор Байдарацкой тундры». Л.В. Хомич очень благосклонно отнеслась к этому материалу.

Теперь я приведу несколько случаев, рассказанных различными людьми. Это и кочевники-оленеводы, и археологи, и представители других профессий, с которыми происходили необыкновенные, мистические события. Испытывала я и на себе влияние священных мест или предметов, имеющих ритуальное значение. Я собираю, назовём их так, современные мифы.  Но в горах, в тундре они обретают почему-то полную реальность.

Вот один из таких случаев, который произошёл с Николаем Салиндером лет 15 назад. Дело происходило осенью, в конце ноября. Стойбище стояло недалеко от реки Байдарата,  в горах Полярного Урала. Гора называется Саникулова, переводится – «играющие». Там очень много священных мест. Николай вечером возвращался домой после проверки капканов на песцов. Дорога шла в гору между густых кустов, свернуть некуда. В упряжке у него было четыре быка. Как утверждают очевидцы, он был абсолютно трезв. Вдруг видит, навстречу ему большой человек едет на нарте, причём сидит не как обычно, а лежит — развалился на всю нарту, ноги вперёд, в упряжке два оленя запряжены, у них из ноздрей дым идёт. Быки в упряжке Николая испугались, хвосты подняли. Заорал Николай с перепугу и с криком погнал свою упряжку. Как он разъехался с едущим навстречу — хотя разминуться было невозможно — не помнит, очнулся только, когда перевалил гору. Осенью олени упитанные, так что напуганные олени бежали, как он вспоминает, «со страшной скоростью».  Он еле остановил их около чума. Долго Николай приходил в себя, говорить не мог — язык отнялся, дрожал весь.

Когда в ум пришёл, все спрашивают, что случилось. Он рассказал.  Но ещё долго у него с головой плохо было, кое-как оклемался. А вообще, в таких случаях нужно сразу же рассказать всем о том, что произошло.  Иначе кто-нибудь из близких может умереть, или какое-то горе случится,  или сам совсем разума лишишься. Так что всем, кто после этого приезжал в чум, он рассказывал о происшедшем. Ненцы убеждены, что у этой горы есть хозяин, который иногда показывается людям, поэтому ему нужно обязательно жертву принести.

«Осенью дело было, — рассказывает Саворко Неркаги. – Стояли мы тремя чумами около реки Щучья.  Вечер.  Круглая луна светит. Тихо, ветра нет. Слышим, упряжка едет с западной стороны, хруст от нарты слышно, кто-то свистит. Наши собаки залаяли в ту сторону. В тундре никто мимо стойбища не проедет, обязательно в чум зайдёт. Мы все на улицу вышли, даже подальше от чумов отошли, чтобы встретить людей, а никого нет. Утром специально следы искали, но ничего не нашли. Хорошо, что хозяин этого места ехал с западной стороны, которая считается  тёмной, поэтому у нас ничего плохого не произошло. Вот если бы он с востока, со светлой стороны ехал, то тогда жди беды. По нашим обычаям так считается. Даже, если во сне увидишь, что на запад каслаешь или просто идёшь, то это плохо кончается, а на восток что-нибудь везёшь, то это хорошо». Надо сказать, что там тоже близко священное место, где необходимо приносить жертвы.

«А вот ещё на озере Малое Щучье случай был, — продолжает рассказ ненец. – Там есть такая гора Ябтапэ (в переводе с ненецкого «Тонкая гора»). Там семь больших необычных камней стоят, вроде бы как с узорами, как обгорелые. Туда тоже жертву приносят. Неправильно там поступили люди. Мы этих людей хорошо знаем. До этого они приезжали к нам в чум. Чум они там поставили зимой на перевале, недалеко, метрах в ста от священного места. Видимо, они там напоганили, ребята-то молодые самоуверенные, школу-интернат окончили, не верили ни во что. Отец давно умер, а мать старая – не послушались, наверное, её.  Потом приходят, плачут – полстада ушло со снегом – лавины же бывают в горах. Мы потом им помогали мясом, да и не только мы, а кто чем мог. Теперь-то уж так не делают,  знают, где можно ставить чум, где жертву принести».

Ещё один случай. Стойбище, в котором живут Алексей и Александра Ламдо. Лето 1999 года. Они не могут кочевать, потому что была очень тяжёлая зима, и у них погибло много оленей. В таких случаях оленеводы отдают своих оленей родственникам, которые откочёвывают на летние пастбища, а сами остаются на летовке, то есть выбирают какое-то рыбное озеро и живут там до осени. Когда я пришла к ним, то мы о многом поговорили, все новости тундровые обсудили. В конце концов, я завела разговор и о священных местах.

«В тундре условия тяжёлые, — сказал Алексей, — поэтому все какой-то веры придерживаются. У любого человека в тундре есть священные места, имеются и священные нарты у каждого. Без этого в тундре невозможно. Всё равно, как прижмёт, сразу Бога вспоминаешь».

Александра тоже вступает в разговор:

«Я в своё время училась в школе-интернате, но всё равно во все приметы верю и стремлюсь соблюдать всё, что положено по традициям. Вот моя мать, так она сильно боялась во время грозы, даже собак на улице привязывала в такую погоду. Она была очень суеверной. Мы бывали на священном месте в горах Полярного Урала, которое называется Хадампэ. Когда осенью цветёт земля, телёнка там приносили в жертву».

Людмила Липатова

29 ноября 2003 года

Продолжение во второй части.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Запись опубликована в рубрике Комменты по жизни, Статьи по истории, Ямальская мистика. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Бытование мифологических сюжетов в современности I ч.»

  1. Уведомление: Бытование мифологических сюжетов в современности II ч. | Ночной Директор

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *